– Один танк, – уточнил пленный, поспешно добавив, что он, хоть убейте (ну за этим дело как раз не станет), не знает, что это за танк. Во-первых, он до этой войны танков и в глаза не видел и не знает, какие они вообще бывают, а во‐вторых, «господин лейтенант Куулмааринен» и «господин капитан Самуэлльсоон» неоднократно объявляли солдатам, что все, связанное с этим танком, – страшная военная тайна.
Потом он рассказал, что танк этот вроде бы привезли сюда по узкоколейке примерно с месяц назад. То есть, привезли по железной дороге, сгрузили, а сюда он уже дошел своим ходом. И в течении последней пары недель этот загадочный танк периодически выезжал куда-то в сторону фронта. Вроде бы туда, где сидели в окружении большевики. А вчера вечером случилось нечто невероятное – танк почему-то не вернулся обратно. Все вокруг забегали и засуетились. Куда-то звонили, потом посылали за медиками и гоняли неизвестно куда гусеничный трактор с волокушей. Ближе к ночи наконец привезли четырех «чужаков», один из них был убитый, двое ранены, а еще один – с ожогами. Потом «чужаков» на том же тракторе с волокушей увезли в сторону узкоколейки. С ними уехало еще несколько «чужаков» и приехавший по их вызову из штаба «господин капитан Самуэлльсоон» с врачом и санитарами. Обратно на хутор ни трактор, ни его пассажиры до сего момента не вернулись.
– Зачем вам, идиотам, противогазы? – спросил я.
Оказалось, что намордники всем здешним пацакам (пардон, солдатам) выдали дней пять назад. Тогда на хуторе произошло что-то странное, сначала была тревога и какая-то беготня. А потом «чужаки» неожиданно раздали всем противогазы, а «господин лейтенант Куулмааринен» немедленно толкнул солдатам речь о том, что якобы у «чужаков» на хуторе произошла утечка ядовитого газа, типа фосгена или люизита, каким потравили кучу людей в Первую мировую, но все это – еще одна страшная военная тайна. Далее всем, без исключения, солдатам строго-настрого запретили подходить к хутору ближе чем на полкилометра (на этом расстоянии развесили предостерегающие таблички), а если что – ходить по хутору, только надев противогазы.
– А сам ваш драгоценный «господин лейтенант» тоже в противогазе разгуливает? – уточнил я.
Оказалось, нет. Выяснилось, что блиндаж был отрыт недалеко от места, где к хутору с юго-востока, от этой самой узкоколейки, тянулось нечто, отдаленно похожее на единственную дорогу, летом по ней можно было проехать на грузовике, а зимой – разве что на тракторе. С других направлений подойти к хутору Лахо-маатила было проблематично, поскольку вокруг озера были мелкие озера, не факт что замерзающие болота и малопроходимый лес (так что это мы сюда удачно зашли, хотя нельзя было исключать, что Кюнсты точно знали куда нас ведут) и постоянных постов с других концов не было, только редкие патрули из лыжников – да и кто бы сунулся сюда, скажем, с северо-запада? Ну а тот самый, пресловутый «штаб», куда должны были периодически отзваниваться солдатики с этого поста, находился вовсе не, как я сначала подумал, на хуторе, а как сказал Самотыко, «в тупичке», то есть, на небольшом полустанке возле конечной точки узкоколейной железной дороги, до которого от хутора по прямой было километров пять-шесть.
Я естественно спросил – какого хрена? Это же далеко?!
Пленный ответил на это, что там якобы уютнее, поскольку есть электричество, а также телефонная и телеграфная связь с Савонлинна и даже с Хельсинки, теплые казармы для роты охраны, санчасть, кухня со столовой и еще много чего.
На мой вопрос, почему же узкоколейку не догадались дотянуть до самого хутора, капрал ответил, что этого он точно не знает, но, как ему рассказывали, эта узкококолейка типа вообще частная. Якобы, ее построил еще до войны некий весьма уважаемый в узких кругах местный фабрикант-лесозаводчик Юсси Мяккинен, и вела она строго до участка в несколько гектаров, где находились его лесозаготовки. Это уже после начала войны ему упали на хвост здешние вояки, временно реквизировавшие узкоколейку вместе с полустанком для своих целей. При этом свой пиленый лес фабрикант продолжал спокойно вывозить и в военное время (благо и лес, и паровозы, и платформы, и рельсы со шпалами были, по-любому, его), а тянуть дорогу дальше, до хутора, да еще и за свой счет, этому мироеду было, судя по всему, совершенно не интересно ни до войны, ни, тем более, сейчас. А здешнее финское государство вовсе не горело желанием делать то же самое за казенный счет, ведь в военное время у чиновников лишних грошей не бывает.
Я спросил – так что выходит, что на хуторе электричества нет?
Капрал ответил, что «чужаки» притащили с собой для освещения и прочих надобностей движок (буквально он назвал его «машиной», но я так понял, что обычный дизель, совместимый по топливу с теми же тракторами) и вовсю пользуются им.
