- Я тоже, сэр, - сказал Блэйк. - Все это произошло из-за ошибок вашего предшественника, который неправильно понял чьи-то указания из Белого дома. Но такого больше не повторится. Самое главное для нас в настоящее время - не упустить Никарагуа и вообще не оступиться в Центральной Америке. Мы будем выглядеть очень глупо, если в день победы в столице Никарагуа окажется не наш кандидат.
- Мне об этом никто не говорил, - сказал Дикерсон. - Почему мне никто не прояснил обстановку заранее?
- Не было необходимости прояснять вам обстановку заранее, - сказал Блэйк.
- Но ведь я окружной директор!
- А вы знаете, сколько окружных директоров за последние десять лет оказались двойными агентами?
- Блэйк, если ты хочешь сказать...
- Ни в коем случае, сэр! Я просто хотел указать на то, что в последнее время отмечены случаи утечки важной информации, и теперь все данные сообщаются только тем, кому об этом полагается знать.
- Ладно. Ситуация постепенно проясняется. Наше оружие уходит партизанам через Гусмана.
Блэйк сделал движение головой, которое можно было принять за кивок.
- И в этот раз ожидается отправка довольно большой партии.
Теперь Блэйк два раза моргнул, что можно было посчитать за знак согласия.
- Но теперь в деле оказался замешан какой-то Охотник, - заметил Блэйк.
- Все указывает именно на это, - согласился Дикерсон.
- Раз вы прибыли сюда из Вашингтона, - сказал Блэйк, - то, может быть, в курсе нашей новой политики по отношению к Охоте?
- Может быть, - сказал Дикерсон.
Ему не хотелось признаваться, что он ни разу не видел своего нового шефа и даже не знал. как того зовут. Он лишь несколько раз получал от него инструкции по телефону, и то лишь после обмена сложными кодами, меняющимися каждый день. Дикерсон несколько секунд не мигая смотрел на Блэйка, и агенту стало не по себе. Наконец он сказал:
- Блэйк, ты ведь причисляешь себя к старой гвардии, воспитанной на идеологии, правда?
- Думаю, вы можете считать меня идеологическим агентом, - ответил Блэйк. Да, у меня есть свои принципы, но я действую очень гибко. Действовать согласно обстановке - вот мой девиз!
- Очень хорошо. Именно поэтому ты до сих пор на службе. Все вокруг постоянно меняется,
- Да, сэр.
- Меня сюда направили из Вашингтона. Я могу кого угодно набирать в свой отдел и могу кого угодно уволить.
- Да, сэр.
- Запомни, Блэйк, никакая идеология нам тут не нужна. По крайней мере при этой администрации. Думаю, что раньше ты хорошо работал, хотя меня это абсолютно не интересует. Все было связано с идеологией, в которой мы больше абсолютно не заинтересованы. Так что больше никакой идеологии, понятно? У нас теперь другие принципы.
- Да, сэр. А какие это другие принципы?
- Новая администрация заинтересована в прагматизме и финансовой самоокупаемости.
- Простите, сэр?
- Чем бы мы ни занимались - я имею в виду все федеральные учреждения нужно приносить прибыль.
- Это понятно.
- И чем больше мы будем стараться, тем больше у нас будет прибыли.
- Конечно, сэр. Я полностью согласен с нашими новыми принципами. Я всегда верил в то, что финансовая ответственность - единственная дорога к счастью.
- Наше агентство тоже должно приносить прибыль.
- Разумеется. Это секретная директива, не так ли?
Я просто хочу быть уверен, что понял вас абсолютно правильно. Я вполне готов работать в таких условиях. К тому же, честно говоря, у нас уже случались подобные прецеденты, Я работал на прибыль и при старой администрации, по крайней мере некоторое время.
- Может, ты и работал, - заметил Дикерсон, - но не в таком масштабе, в каком мы собираемся работать теперь. Теперь целесообразность любой операции будет определяться лишь объемом вероятного дохода.
- Что вы хотите, чтобы я сделал с Охотником?
- Узнай, кто он такой, держи его под наблюдением, но не трогай. По крайней мере до тех пор, пока не получишь инструкции на этот счет.
Глава 38
Мерседес поселилась в маленьком домике, принадлежавшем Багамской корпорации, посреди миниатюрных джунглей. Вокруг росли банановые пальмы, эвкалипты и другие экзотические деревья. На веранде стояли кресла-качалки. Защищенный от шума тропической растительностью, домик утопал в тиши, которую лишь изредка нарушало жужжание огромных насекомых.
- Присаживайся в кресло-качалку, - сказала Мерседес. - Я приготовлю что-нибудь выпить. Как насчет легкого коктейля из рома?
Блэквелл уселся в кресло, и оно приятно затрещало. Он забросил ноги на перила - судя по истертой поверхности, ему не первому пришла в голову подобная идея. Сложив руки за головой, он вздохнул. Стояла невыносимая жара, и он чувствовал себя усталым. Однако он с удивлением обнаружил, что это была приятная усталость. В воздухе пахло влажными гниющими листьями. Казалось, Флорида принадлежала к другой эпохе и вот-вот могла вернуться обратно в палеозойскую эру. Золотистые лучи солнца пробивались через сплетения ветвей и лиан. Мерседес вернулась через пару минут, держа в руках два запотевших бокала с янтарной жидкостью. Блэквелл отпил из бокала и почувствовал, как на него снизошла благодать. Золотистый день постепенно уступал место бархатному вечеру.
