В коридоре первого этажа было тихо. Горели электрические лампы, пол устилал голубой ковер, шагов не было слышно – тут уже все полагались на мои чуткие уши. А чтобы и самому быть уверенным, я стянул с головы берет, пряднул вышеозначенными конечностями (я регулярно «отлеживал» их под тесным беретом), вынул из небольшой тканевой сумочки на поясе пробирочку с ярко-синим эликсиром и махом его заглотил. По пищеводу прокатилась струя огня – тут тебе не вино, котик, а девяностопроцентный спирт, причем с травами и как следует накачанный волшебством.
Результат не заставил себя ждать – первым обострился нюх, потом окружающие меня предметы приобрели необычайную резкость и четкость, ну а потом, конечно, пришел и черед слуха. Мгновение на приспособление к таким изменениям, и вот, я уже могу сначала услышать, а потом и разглядеть маленького тараканчика, пробегающего по ковру в двадцати метрах от меня.
Полезное зелье. Вот только теперь для меня свет слишком яркий и режет глаза, к тому же так и хочется попросить Лиру перестать оглушительно сопеть мне прямо в ухо. Ну и что, что она стоит в двух метрах. Все равно громко.
Ведомые наитием и моими обостренными чувствами, мы двинулись вдоль по коридору. Мы точно не знали, где находится сбор командования, однако точно знаем, что на втором этаже – когда мы выдвинулись на место всем нашим червивым маскарадом, то наткнулись на спешащих по своим делам Отмороженных. Нам даже не пришлось участвовать – Ранф сам за пару минут вытащил из оставшегося в живых офицера все нужные сведения. К сожалению, тот умер от кровопотери раньше, чем успел нарисовать план особняка, но и знание нужного этажа – уже то, с чем можно работать.
Мы добрались до ближайшей лестницы. Я внимательно слушал окружение, и ничьих шагов, кроме наших, не слышал. Остановившись у подножия лестницы, я попросил всех задержать дыхание и внимательно прислушался. Дыхания слышно не было, так что в слепой зоне тоже никого нет.
Мы поднялись сразу после того, как Лира прокляла лестницу – дух звука из Завихрений за листочек мокролистника с радостью согласился съесть любой скрип или шум, который мы бы издали.
Наверху мы снова очутились в коридоре, и тут, для разнообразия, уже были двери. Тут начал работать Эдвин – он прислонял рукоять резонатора к дверям, пускал ультразвук, а пальцами, лежащими на лезвии, ловил отзвуки. Как сонар. Конечно, я уже видел, что волшебник мог вытворять такое и без резонатора, однако, думаю, его звонкие щелчки языком непременно услышали бы. Так что работали мы очень и очень тихо.
Пока мы шли, я вспомнил очень важную деталь, о которой чуть не забыл. Из той же сумки с индивидуальной укладкой я вытащил желтый леденечик и начал тихонько его рассасывать. Леденечик тоже был с девяностопроцентным спиртом. Это был эликсир, продлевающий действие моего проклятья. Решил его съесть сейчас, чтобы потом не думать.
Но, как известно, у нас никогда и ничего не могло пойти точно по плану.
Мы обследовали весь коридор и, не найдя нужной двери, завернули за угол. Предварительно я снова прислушался – ни шагов, ни дыхания, однако на периферии, очень тихо, слышались приглушенные голоса. Возможно, где-то за дверями была наша цель.
Я подал знак «безопасно», и мы дружно завернули за угол.
Я все гадал, почему нигде в таком большом особняке нет стражи, патрульных, да хоть пары каких-то идиотов у дверей комнаты с очередной бесценной реликвией отряда. А разгадка-то проста. Стража им не нужна.
У одной из дверей, буквально в десяти метрах от нас, стоял человекоподобный автоматон. Ростом выше меня, корпус из характерной синеватой древесины Лайун, дополнительно укреплен металлическими вставками. На голове – угрожающе выглядящий шипованный шлем. В одну конечность встроен дробовик, в другую – изогнутое лезвие.
Как не заметил? А автоматонам не обязательно шевелиться и дышать. Даже если бы я максимально напряг слух, чтобы уловить чье-то сердцебиение, то и тут получил бы провал.
Об автоматонах нас никто не предупреждал. И к его появлению мы готовы не были, по крайней мере морально.
А вот тупая маготронная деревяшка была готова к абсолютно любой потасовке. Голова машины резко повернулась в нашу сторону, еще мгновение, и автоматон повернулся и корпусом. Дуло крупнокалиберного дробовика направилось в нашу сторону.
Эдвин рванул вперед и выставил навстречу стволу раскрытую ладонь. Меньше мгновения – и воздух перед нами исказился, меняя перспективу – волшебник выставил звуковой щит. Тут же я понял, что мне надо сделать в первую очередь.
Я рванул с пояса антидот к эликсиру в тот же миг, когда грянул выстрел. Крупные кубические дробинки обогнули щит и изрешетили стены, разорвали ковер и расколотили все окна между нами и долбаной машиной.
Эдвин прозорливо не стал снимать щит. Дробовик, пусть и одноствольный, оказался многозарядным, и пока я пил антидот, автоматон успел выстрелить еще два раза. После этого он без каких-либо лишних движений рванул в нашу сторону.
