Эта просьба поразила Дэвида, подобно удару ножа в сердце; увидев Анну, он сразу решил, что будет провожать ее домой и останется с ней наедине. Но он вежливо кивнул и ответил интенданту, что почтет это за честь для себя. И только Анна понимала, каким убийственным разочарованием это было для ее возлюбленного.
– Я нарочно пришла сюда, чтобы вместе с тобой пойти потом домой, – сказала она.
– Но раз он просит, ему нельзя отказать, – ответил юноша.
В глазах девушки появилось выражение растерянности.
– Да, пожалуй что это было бы невежливо. Но все же… если ты хочешь, Дэвид…
– Нет, Биго ничего плохого не замышляет. Я уже почти не сомневаюсь в искренности его дружбы, хотя и не могу ее понять.
– Если бы ты мог видеть моими глазами, то понял бы, – прошептала Анна, и в ее взгляде было столько ласки и любви, что юноша с трудом поборол желание схватить ее в объятия и тут же расцеловать на виду у всех.
Пока они стояли и беседовали, Биго, казалось, всецело посвятил свое внимание матери Дэвида, и почтительность, с которой он разговаривал с ней, заставила де Пина саркастически улыбнуться.
Когда Биго и Анна пустились наконец по направлению к Гронден-Мэнор, де Пин все еще оставался позади. Дойдя до опушки леса, Анна на прощание махнула рукой Дэвиду. Последний смотрел на нее и улыбался, но в душе у него клокотала буря.
– Вы счастливый человек, Дэвид, – услышал он голос де Пина и почувствовал его руку у себя на плече. – Вам принадлежит самое прелестное создание, какое я когда-либо встречал в жизни, и вместе с тем вы сумели завоевать дружбу Франсуа Биго. Подобная любовь и такая дружба могут двигать горами. А потому я, Гюго де Пин, бедный мэр города Квебека, иногда говорю себе, что вы, Дэвид, должны хотя бы немного полюбить меня за те слова, сказанные у пруда. Мои речи принесли вам богатые плоды.
Когда интендант и Анна вошли в лес, в котором их окутала теплая нега вечернего воздуха, грусть охватила, казалось, Биго, и он надолго замолчал. Наконец он рассмеялся и, словно очнувшись, мотнул головой, взял девушку под руку и сжал ее пальцы в своей руке.
– Простите меня, Анна, – сказал он. – Воображаю, что вы могли подумать о человеке, который позволяет себе уноситься в мечтах, когда рядом с ним находится такое очаровательное создание! Как это странно: каждый раз, когда я нахожусь с вами, мне почему-то хочется мечтать. Вы не догадываетесь почему?
– Нет, – ответила Анна, испытывая легкий страх в душе.
– Потому что для меня вы являетесь олицетворением и душой Новой Франции. Ваша красота, ваша душевная чистота и ваша любовь к нашей родине вызывают во мне воспоминание о тех идеалах, которые я строил в юности и к достижению которых всегда стремился.
В эти минуты непревзойденного комедиантства голос Биго был полон пафоса и искренности, которая невольно проникала в душу. Анна не отдавала себе отчета в том, что в сердце у нее зарождается некое ответное чувство, и необъяснимый трепет прошел по всему ее телу.
Рука Биго, в которой все еще лежали пальцы девушки, дрожала, и Анна испытывала какое-то восторженное чувство от близости к человеку, в котором она видела символ Новой Франции. Она не могла, конечно, понимать тех низких инстинктов, которые в эти минуты целиком владели душой Биго. Она еле сознавала, что интендант снова взял ее руку, когда она было высвободила ее, и не догадывалась, что в голове Биго теснятся мысли, которые привели бы ее в ужас, если бы она могла их прочесть.
– Жить во имя родины и короля, – говорил придворный лицемер и снова, казалось, забыл о девушке и весь ушел в свои думы, – чего еще может желать человек в этом мире? Я был бы счастлив умереть во имя Новой Франции, лишь бы только быть уверенным в ее безопасности. И это вы, Анна, вы вдохновляете меня и даете силы продолжать мою работу.
– Я очень счастлива и горда, если это действительно так, – пробормотала Анна.
– Да, это правда. И Франсуа Биго позаботится о том, чтобы ничто и никто не мог стать между вами и счастьем. Только для того, чтобы сказать вам это, я разочаровал вашего возлюбленного и попросил у него разрешения проводить вас домой. И, кроме того, мне необходимо посвятить вас в тайну одного дела, которое мне почти страшно открыть вам.
Анна молчала.
– Соблаговолите ли вы выслушать меня до конца? – спросил Биго.
– Да, я буду слушать до конца.
– И вы простите меня, если я причиню вам боль своими словами? Вы поверите в искренность моих слов?
Биго не стал дожидаться: он знал, что ей нелегко дать утвердительный ответ. И он тотчас же продолжил:
– Вы, Анна, правдивы и преданы родине. Вам я верю так же, как самому себе. Я знаю, что вы готовы пожертвовать собой во имя Новой Франции. И по этой причине я хочу говорить с вами… – интендант сделал многозначительную паузу, – о Дэвиде и о том, почему я боюсь за него.
– Вы боитесь за него? – воскликнула девушка, похолодев под действием зловещей нотки в голосе Биго. – Вы хотите сказать, что ему грозит опасность?
