Он не стал рассказывать ни о своем приходе в Квебек, ни про неожиданную встречу с Анной, а начал, как просила Нэнси, с Гронден-Мэнор. В лице девушки отражались его собственные переживания, по мере того как он рассказывал. Ее сочувствие и умение быстро вникать в суть дела вселяли радость в его сердце; чувство разочарования, которое охватило недавно юношу, понемногу стало испаряться.
Только однажды Нэнси Лобиньер прервала его и достала письмо от его матери.
– Вы теперь видите, Дэвид, что немного принадлежите и мне тоже, – сказала Нэнси. – У нас много общего с Анной: у меня тоже нет матери и я тоже ее не помню. Но зато я готова стать матерью для вас… и для Пьера Ганьона.
Дэвид рассказал ей про свою встречу и знакомство с Пьером Кольбером и о том, что случилось им увидеть у монастыря при свете фонаря.
– Куда могла Анна ехать в такой час с интендантом? – спросил он, закончив рассказ. – Я теперь упрекаю себя за то, что не окликнул их.
– Я вполне понимаю, почему вы этого не сделали, – медленно произнесла Нэнси, все еще глядя на огонь. – Все это довольно странно… Ночью, с Биго… Я не люблю его, Дэвид. Я открыто признаюсь в этом, несмотря на то что Пьер Ганьон надо мной смеется и не перестает твердить мне про золотые горы, которые интендант сулит вам. Я не доверяю этому человеку. Но надо полагать, что у Анны была какая-то цель, если она согласилась поехать с ним в такой поздний час. Будем надеяться, что завтра мы узнаем об этом. Я нисколько в том не сомневаюсь.
Она долго сидела, не произнося ни слова, пока наконец с радостной улыбкой не повернулась к нему:
– Дэвид, я все это время кое-что скрывала от вас. Ждала, пока настанет подходящая минута, чтобы рассказать. Я знаю, что это будет неприятно вам. Я уже больше не пользуюсь доверием Анны. Мы с ней поссорились.
Дэвид в изумлении уставился на нее.
– Ссора произошла главным образом из-за Биго и… из-за вас, – продолжила Нэнси. – Я презираю Биго и не доверяю ему. Анна так безгранично верит ему, что во мне это вызывает возмущение. Я знаю, чтó этот человек представляет собой, а Анна считает его душой Новой Франции. Я откровенно сказала ей все, что я думаю, и она пришла в бешенство. Я посоветовала ей увезти вас обратно в Гронден-Мэнор, а она ответила, что во мне говорит ревность. Я пыталась уверить ее, что я лишь хочу видеть вас обоих счастливыми, но она крикнула, что я задалась целью разлучить вас и поэтому так бесстыдно распустила волосы в лодке. Я не выдержала и ответила, что в то время нисколько не думала о вас, а теперь, пожалуй, буду… Это совершенно вывело ее из себя.
Вот и все, Дэвид. Когда мы встречаемся, так нежно воркуем друг с другом, что, наверное, со стороны кажемся лучшими подружками. Но вот что странно: несмотря на то что мы с Анной как будто стали смертельными врагами, я люблю ее больше, чем когда-либо раньше, и убеждена, что и она любит меня. Все это довольно забавно; впрочем, я решила, что буду вам матерью, Дэвид, и намерена держаться своего.
Дэвид Рок не успел ответить на эти слова. В дверь постучали. Вошел черный слуга и подал Нэнси маленький конверт. Девушка быстро взглянула на него и протянула своему гостю.
– Это вам, Дэвид, – сказала она, и в ее голосе звучало изумление. – Вы меня простите, я удалюсь на несколько минут, пока вы будете читать; пойду узнаю, что с ужином.
Неуклюжими пальцами юноша вскрыл конверт и прочел:
Руки юноши бессильно опустились. Не успел он дать себе отчет в прочитанном, как в дверь снова постучали.
