Охотники на волков полностью

– Так-так-так! Любовник Нэнси Лобиньер? Быстро, однако, вы умеете работать – вы, честные воины пограничных лесов! А мы оставались совершенно слепы ко всему, что происходило у нас под самым носом! Что вы скажете в свое оправдание? Я не могу вызвать вас на поединок, Дэвид Рок, и убить – из-за вашей матери. Но право же, мне следовало бы это сделать ради Анны Сен-Дени!

Дэвид Рок медленно опустил протянутую руку и сказал:

– Опомнись, Пьер! Все это ошибка. Я не…

– Ошибка! – прервал его Пьер, повышая голос. – Ошибка!

Он бешено швырнул пистолет на диван, стоявший в дальнем конце комнаты.

– Я боюсь держать этот пистолет в руках, чтобы не пустить в тебя пулю! Ошибка! Уж не ошибка ли, что ты целовал Нэнси Лобиньер? Что позволил себе такую низость по отношению к твоему другу! А она!.. Она только одного целовала так, как вас, месье Рок! Слыхали вы, что она сказала? Два любовника – и ты последний из них!

– Пьер! – крикнул Дэвид, лицо которого побелело как мел. Быстрым движением руки он схватил его за плечи. – Пьер, ты лжешь!

Он с силой отбросил его от себя шага на три, а потом скрестил руки на груди по манере индейцев и снова произнес:

– Ты лжешь!

Пьер Ганьон с разинутым ртом глядел на своего друга. Он стиснул зубы, и глаза его превратились в две щелки. Голосом, холодным как лед, он ответил:

– Я застрелил троих людей за меньшее оскорбление.

– Ну что ж, стреляй, если угодно, – спокойно ответил Дэвид Рок. – Но я все равно повторяю: ты лжешь.

Совершенно другой человек стоял теперь перед Пьером Ганьоном. Будь он на несколько лет старше, будь у него на голове белая прядь, его можно было бы принять за Черного Охотника.

– Я поцеловал Нэнси, – начал Дэвид, – потому, что она оказалась единственным моим другом в городе, который я уже начал ненавидеть. По прибытии в Квебек я первым делом направился к монастырю, несмотря на холод и слякоть. Познакомился с человеком по имени Пьер Кольбер, который меня проводил. И там я увидел, как Анна, весело смеясь, садилась в экипаж вместе с Биго. Найдя ее такой веселой и счастливой, я почувствовал, что со мной творится что-то необычайное. Я попросил Кольбера показать мне дом Лобиньер. Нэнси собиралась куда-то идти со своими друзьями, но все же она оказалась так добра, что пригласила меня в дом, дала отдохнуть и отогреться… И там это случилось. Вот и все. После моей матери и Анны на свете нет другой женщины, которую я любил бы так, как Нэнси Лобиньер. Она дважды защитила мое имя. И если в Квебеке живут ангелы, – с легкой иронией закончил Дэвид, – как ты мне неоднократно рассказывал, то Нэнси принадлежит к их числу. Я не позволю тебе оскорблять ее. Ты полагаешь, что она дурная женщина…

– Дурная женщина! – зарычал Пьер Ганьон. – Кто тебе сказал, что она дурная женщина? Уж не хочешь ли ты сказать, что я говорил это?

– Ты, во всяком случае, намекал!..

– Черта с два! – крикнул Пьер, проводя рукой по своим взлохмаченным волосам. – Оскорбить Нэнси Лобиньер! Да я бы скорее умер! Я убью первого, кто осмелится сказать что-нибудь против нее! Нэнси – ангел!

– Вот это я и стараюсь тебе втолковать, – сказал Дэвид.

– Она в двадцать раз красивее твоей Анны и в двадцать раз умнее ее. Но… она целовала тебя! Объясни мне, черт возьми, зачем она это делала?

– Я думаю, она меня пожалела, – ответил Дэвид.

Пьер Ганьон перестал шагать по комнате, и лицо его было спокойнее, когда он произнес:

– Пожалуй, ты прав. Действительно… И меня она, вероятно, тоже пожалела! Поцеловала и убежала, потому что ей было жаль меня. Но тебя она совсем не так целовала, если верить тому, что рассказывает Анна. Меня больше возмутило то, что Нэнси сказала про другого! Кто он такой? Где мне найти его?

– Я полагал, что она подразумевала тебя… после всего, что случилось, – предположил Дэвид.

– Меня! – Пьер Ганьон рассмеялся безнадежным смехом, а потом протянул руку Дэвиду. – Прости меня, Дэвид. Я выказал весьма мало гостеприимства по отношению к тебе. Но я буквально без ума от Нэнси. Я умру без нее. В течение двух лет я ползаю на коленях перед ней, и она ни разу не разрешила мне прикоснуться к ее губам, а теперь она вдруг целует тебя, отдавая другому то, чего я добивался в течение стольких недель. Я должен найти человека, о котором она говорила, и, клянусь, я убью его!

Он крепко сжал руку Дэвида и вдруг просветлел. Какая-то мысль озарила его.

– Возможно ли, что это капитан Талон? – воскликнул он. – Его считают лучшим стрелком в Новой Франции, и я с величайшим удовольствием всажу в него пулю.

– Исключено! – возмутился Дэвид Рок. – Я бы скорее поверил, что Нэнси полюбит гадюку.

– Тем не менее ты сам говоришь, что видел их вместе сегодня вечером.

– Да, как Анну с интендантом Биго, – парировал Дэвид.

– Но Анна ведь все тебе объяснила.

– Она ничего не объяснила мне, – вздохнул Дэвид, – и чем больше я думаю об этом, тем меньше мне нравится эта история.

Оба влюбленных безмолвно глядели друг на друга, и в эти мгновения их дружба стала крепче, чем когда-либо.