В течение нескольких секунд Дэвид стоял перед дверью, за которой ждала его Анна, не в силах шевельнуться. Наконец он поднял руку и постучал – один раз, второй, третий… Никакого ответа. Только после четвертого стука изнутри послышался звук, походивший на заглушенные рыдания.
Юноша тихо открыл дверь и заглянул в комнату, в которой горели две свечи. Напротив у стены стояла кровать, покрытая белоснежным покрывалом, слева – маленький диванчик, обитый шелком. В середине комнаты красовалось огромное плюшевое кресло – в нем могли свободно поместиться два человека. И на полу перед креслом, положив голову на сиденье, лежала Анна Сен-Дени.
Дэвид Рок услышал ее рыдания, и только он вошел в комнату, как раздался тихий, надорванный голос:
– Он пришел, Анжела?
– Это не Анжела, Анна, – это я.
Девушка вскочила и, словно маленькая фурия, подбежала к нему.
–
– Анжела сама послала меня сюда.
– Я не верю вам! – крикнула она. – Анжела не стала бы осквернять своей спальни вашим присутствием!
Ужас безнадежности придал духу несчастному молодому человеку, и он тихо произнес:
– Я искренне сожалею, Анна. Сожалею о том, что все так случилось. Сожалею, что приехал в Квебек и увидел вас ночью вместе с Биго… И сожалею о том, что так огорчил вас.
– Огорчили меня! – крикнула Анна, отбрасывая назад волосы. – Неужели вы думаете, Дэвид Рок, что вы могли бы огорчить меня? После того, как я узнала, кто вы такой! О, вы ошибаетесь, месье! Я не огорчена, дело вовсе не в этом!
Она подошла к нему почти вплотную и пылающими глазами посмотрела на него:
– Это унижение! Унижение от сознания, что Нэнси Лобиньер добилась того, чего ей хотелось, хотя она все время притворялась, будто все это лишь шутка! А теперь я рада, рада, рада тому, что она это сделала! Она доказала мне, какой вы низкий человек, вопреки всему тому, что мне хотелось о вас думать. О, это унижение! Оно меня с ума сводит! Что скажет Биго? Что скажут другие? Как я ненавижу ее! И вас я тоже ненавижу и никогда больше не хочу вас видеть!
А потом случилось самое неожиданное. Дэвиду казалось, что земля разверзлась у него под ногами. Анна кинулась на него с кулаками, и юноша закрыл глаза…
Но руки девушки не нанесли удара. Дэвид Рок почувствовал, что они обвили его шею и на груди у него лежит голова Анны; теперь девушка рыдала, уже не скрывая, что ее сердце разбито. К своему изумлению, он услышал:
– О, прости меня, Дэвид! Ради бога, прости! Нет, нет, нет! Я не ненавижу тебя! Я люблю тебя! И мне никакого дела нет до того, что скажут люди, пока ты мой! Но… Дэвид, дорогой, если ты действительно любишь Нэнси Лобиньер…
Дэвид Рок обрел наконец способность речи, и с уст его полились слова, которых девушка не слышала никогда раньше. Он и сам не знал, что такое говорил. Впоследствии не мог вспомнить ни одной фразы, ни одного слова. Прижавшись лицом к лицу Анны и крепко обняв ее, он без конца целовал ее, и сам плакал вместе с ней, и старался объяснить… Как он увидел ее ночью с Биго, как горечь закралась ему в сердце и наполнила душу отчаянием, как он нашел утешение в обществе Нэнси Лобиньер и, нисколько не колеблясь, поцеловал ее… И Анна Сен-Дени слушала и горячо целовала его.
Когда Анжела Рошмонтье подошла к двери и постучала, она долго не могла добиться ответа.
Ее родители должны с минуты на минуту вернуться домой, сказала она, а потому лучше Дэвиду уйти.
Анна всем телом прильнула к нему:
– Обещай мне, Дэвид, поклянись мне своей честью, что никогда больше не будешь целовать эту бесстыдную женщину! И никогда не станешь думать о ней.
– Да, да, обещаю, Анна, – ответил он и почти выбежал из комнаты.
Следом за ним из дома Рошмонтье вышел негр, чтобы проводить его в дом Пьера Ганьона, который жил неподалеку, на улице Святой Урсулы.
Лишь пройдя несколько шагов, Дэвид вдруг вспомнил, что забыл спросить у Анны о том, что главным образом занимало его: куда возил ее ночью интендант. Сама Анна ни словом не обмолвилась об этом.
Он постучался в дом Пьера Ганьона, дверь открыл слуга и отвел его в огромную гостиную.
Стоило лишь взглянуть на эту комнату, чтобы догадаться, что она принадлежит избалованному красавцу Пьеру Ганьону. Во-первых, все стены увешаны всякого рода пистолетами, до которых Пьер был большой любитель. Во-вторых, помещение дышало роскошью и уютом, без которых Пьер Ганьон не мог прожить ни дня.
Последний широкими шагами ходил по комнате, зажав в руке пистолет, и улыбка, с которой он встретил Дэвида Рока, напоминала скорее зловещую усмешку, чем приветствие друга. Дэвид еле узнал в нем того веселого, румяного и славного Пьера Ганьона с реки Ришелье.
Не обращая внимания на протянутую руку Дэвида, Пьер почти вплотную подошел к нему и прошипел:
