То, что произошло в течение следующих минут, Дэвид воспринимал сквозь какую-то смутную дымку. У него было такое ощущение, словно ему нанесли страшный удар, который его оглушил. Тот факт, что Анна видела, как он целовал Нэнси Лобиньер; мысль о том, чтó означало для Анны это открытие; сознание, что теперь между ними разверзлась пропасть, – все это отняло у него способность говорить и логично мыслить.
Сперва он привстал, а потом снова опустился в глубокое кресло и вдруг заметил, что в одном конце комнаты стоит Нэнси Лобиньер, а в другом – Пьер Ганьон.
Несмотря на свое состояние, Дэвид отдавал себе отчет в том, что его друг Пьер сильно возбужден и чем-то встревожен; тем не менее он продолжал сидеть, не шевеля ни одним мускулом, все еще держа в руке письмо Анны Сен-Дени.
Нэнси протянула Пьеру обе руки так же приветливо, как раньше своему гостю с Ришелье. Радостная улыбка мелькнула было на ее губах, но внезапно она обратила внимание на выражение лица Пьера Ганьона.
Было очевидно, что он долго бежал. Дыхание с шумом вырывалось из его груди. Пуговицы его изящного кафтана не были застегнуты, на нем не было галстука, во взгляде сквозила растерянность.
– Где Дэвид? – гневно спросил он первым делом, обращаясь к Нэнси.
Нэнси указала ему на кресло, в котором сидел Дэвид Рок с выражением безнадежности на лице. Молодой охотник поднялся навстречу своему другу, и тот сразу подбежал к нему. Он заметил скомканный лист бумаги в руках Дэвида, и усмешка скривила его губы. Пьер протянул молодому охотнику другой листочек бумаги, на котором Дэвид прочел:
Листочек выпал из рук Дэвида. Анна умирает! Кровь застыла в его жилах. Пьер поднял листок, взял из рук Дэвида второе письмо и отдал Нэнси Лобиньер. Та прочла сперва письмо к Дэвиду, затем послание к Пьеру, и, к великому ужасу, негодованию и изумлению обоих молодых людей, весело рассмеялась.
– От чего она умирает, Пьер? – спросила она.
– От разбитого сердца! – бешеным голосом крикнул тот. – Когда я пришел к ней, она тотчас же отправила меня перехватить гонца, с которым послала это письмо Дэвиду. Она раскаялась в своем поступке, как только гонец ушел. Анна – чудная девушка, вот что! А вы…
– Мне очень жаль, Пьер, – с ласковой улыбкой ответила Нэнси. – Но им не следовало заглядывать ко мне в окна. Да и каким образом Анна узнала, что это был именно Дэвид?
– Она видела его с вами в обществе капитана Талона и его друзей.
– О! И тогда Биго, конечно, остановился или, возможно, даже повернул назад, чтобы посмотреть, не случится ли что-нибудь интересное.
– Этого я не знаю. Анна мне толком ничего не рассказала. Она хочет скорее видеть Дэвида.
– Но он еще не ужинал, Пьер, – запротестовала Нэнси. – К тому же я хочу познакомить его с моим отцом, который должен прийти через полчаса. Что же касается Анны, то пусть она немножечко поплачет – это принесет ей пользу; слезы, я заметила, ей очень к лицу.
Нэнси, ласково улыбаясь, смотрела на Пьера Ганьона, который все еще был не в себе. Затем девушка повернулась к Дэвиду и взяла его холодные пальцы в свои теплые руки:
– Вы спешите, Дэвид? Хотите скорее увидеть Анну, не правда ли?
– Да, – ответил юноша. – Я должен идти.
– И вы на меня не злитесь?
В глазах Нэнси светился лукавый огонек.
– Вы – мой лучший друг, – ответил Дэвид. – Я только жалею…
В глазах Нэнси отразилось еще больше нежности, когда она убедилась, что ее гость не решается закончить фразу Что же касается Пьера, то она, казалось, совершенно забыла про него.
– Настанет день, Дэвид, когда вы не будете жалеть – ни о том, что поцеловали меня, ни о том, что Анна увидела нас в окне. В скором времени вы сами признаетесь мне, что рады этому. А пока что я хочу, чтобы вы безгранично верили мне, и помните также, что я сказала вам правду; до сих пор я не целовала ни одного мужчину – кроме одного.
Было очевидно, что последние два слова предназначались главным образом для ушей Пьера Ганьона.
– И эти два поцелуя, Дэвид, я не взяла бы назад, если бы даже могла. – Нэнси круто повернулась и воскликнула: – Милый Пьер!
Не обращая внимания на ярость, светившуюся в глазах последнего, она снова поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его. В следующее мгновение Нэнси исчезла за дверью, и молодые люди услышали, что она беспечно поет какую-то песенку.
– Черт возьми! – сорвалось с уст Пьера Ганьона, и после этого вплоть до дома Анжелы Рошмонтье он не произнес ни одного слова.
Когда они подошли к освещенному строению, Пьер сказал:
– Теперь я оставлю тебя, Дэвид. Когда ты освободишься, Анжела пошлет кого-нибудь из слуг, чтобы показать тебе, где я живу.
И, даже не попрощавшись со своим другом, Пьер Ганьон повернул назад и скрылся.
Анжела Рошмонтье сама открыла дверь Дэвиду и сказала:
– Хорошо, что вы пришли. Я не знаю, что такое случилось с Анной, но, должно быть, что-то страшное. Я очень рада, что моих родителей нет дома, а то не обошлось бы без расспросов. Пройдите в мою спальню – она там.
