Охотники на волков полностью

Если Биго действительно таков, если он обманывает Анну Сен-Дени, его Анну, если правда то, что говорили Пьер и Нэнси, если он способен на то, что сейчас рассказывал ему Карбанак, – в таком случае он, Дэвид Рок, будет трусом, если сейчас сбежит.

Это будет поступком, которого стыдился бы Черный Охотник.

Бешеная злоба охватила душу молодого охотника, одновременно в нем проснулись инстинкт лесного жителя и вместе с тем досада на Анну за ту роль, которую она играла. Она выбирала между ним и интендантом и предпочла отдать свое доверие последнему.

Он почти не сознавал, что держит в руках какой-то сверток бумаги, взятый со стола. Это был документ о его производстве в чин лейтенанта, написанный на пергаменте, перевязанном синей ленточкой. Дэвид развязал ленточку и горящими глазами прочел текст.

Очевидно, Анна прислала этот документ с посыльным. От себя она не написала ни одной строчки. В руках Дэвида лежал пергамент, шуршащий, подобно сухим листьям. Сердце юноши бешено колотилось. Он швырнул документ на стол, словно в нем было что-то омерзительное…

Интендант Биго сдержал свое обещание. Почему?

Завтра, послезавтра – когда-нибудь он узнает причину, даже если ему придется отдать за это жизнь… и Анну.

Он обрадовался, когда услышал в коридоре шаги Пьера Ганьона.

Пьер вошел и, не произнося ни слова, крепко пожал руку своего друга. Затем он подошел к стене, снял пистолет, которым накануне размахивал перед носом Дэвида, и положил его на стол.

Когда он снова посмотрел на Дэвида, последний заметил в его глазах бешеный огонь.

– Я нашел того человека, – сказал Пьер. – Сегодня в четыре часа мы будем драться в лесу Сен-Рош.

Слова Пьера не вызвали в его друге ни тревоги, ни испуга. Если бы Пьер сказал: «Ты будешь драться сегодня в четыре часа дня», Дэвид остался бы так же спокоен. Он готов был драться с кем угодно. Черный Охотник однажды говорил ему, что у каждого человека бывают минуты, когда он страстно желает драться. И это желание проснулось сейчас в груди Дэвида. Поединок Пьера был его поединком.

Пьер открыл ящик и достал оттуда пулю, порох и пыж.

– Я очень рад, что ты здесь, Дэвид, – сказал он. – Я уже опасался было, что мне придется искать себе секунданта в кофейне. У меня произошла ужасная ссора с Нэнси.

– Кто этот человек? – спросил Дэвид.

– Не знаю, и мне нет до него дела. Только бы он умел стрелять, потому что я твердо решил убить его и не хочу, чтобы меня после мучила совесть. Я всей душой желал бы, чтобы это был капитан Талон.

Впервые за все время Дэвид Рок обнаружил изумление, и Пьер Ганьон расхохотался, глядя на него. Внезапно он увидел пергамент с повышением Дэвида:

– А, тот самый приказ? Поздравляю, Дэвид! Я говорил тебе, что Биго сдержит слово, хотя он и большой негодяй; надо отдать справедливость нашей Анне – она молодец. Право же, ты счастливец!

Дэвид не стал ничего говорить. Он не спускал глаз с Пьера, готовившего оружие.

– Кто тот человек, с которым ты будешь драться? – снова спросил он.

– Я только могу сказать, что он будет лежать в гробу сегодня вечером, – уверенным тоном ответил Пьер. – Я дал слово Нэнси, что сделаю это. Мы с ней ужасно поссорились, я не подозревал, что женщина может прийти в такую ярость. Она назвала меня величайшим трусом и сказала, что когда я встану лицом к лицу с моим соперником, то испугаюсь, уроню пистолет и даже не стану стрелять. Вот почему я начинаю верить, что это капитан Талон. Он считается лучшим стрелком во всей провинции и хвастается, что ни разу в жизни не промахнулся. Ну что же, я тоже не помню, чтобы хоть раз стрелял мимо цели.

Он закончил заряжать пистолет и принялся беспечно насвистывать.

– Но если ты не знаешь, кто это, как же ты будешь с ним драться?

– Нэнси поручилась мне, что он будет ждать меня в четыре часа. О, как она была взбешена! Она призналась мне, что целовала его не один раз, а тысячу, и сказала, что вполне уверена в его победе, равно как и в моей трусости, и заставила дать ей странный обет. До чего только может довести женщину озлобление! Если я откажусь стрелять, то должен дать торжественное обещание никогда больше не драться на дуэли. Можешь себе представить подобную вещь, когда весь мир знает, что я охотнее откажусь от еды, чем от удовольствия обменяться выстрелами.

Дэвид молчал. Мало-помалу в сердце его стал закрадываться страх за своего друга. Он тихо произнес:

– Питер Джоэль часто говорил мне, что человек не должен ничего делать под влиянием минутной вспышки. И я верю ему. Если бы ты обождал до завтра…

– …И стал бы посмешищем всего города? – огрызнулся Пьер. – Чтобы Нэнси пальцем стала указывать на меня на улице? Где же та пресловутая храбрость лесных жителей, о которой ты мне столько рассказывал?!

Пьер встал и вместе со своим другом вышел на улицу. По дороге Пьер не переставал шутить, между тем как Дэвид испытывал все больший страх.

Они миновали город, вошли в лес и через несколько минут наткнулись на опушку, хорошо знакомую Пьеру, который не раз бывал уже здесь и в качестве дуэлянта, и в качестве секунданта. Было без пяти четыре.