– Ты с ума сошла, Анна, – не выдержал Дэвид. – Питер Джоэль не шпион и не предатель, и его нет в Квебеке. И я не думаю, чтобы он когда-нибудь пришел сюда, разве только я сам попрошу его об этом.
– Он сейчас в городе, – прервала его Анна. – Дожидается тебя, а тем временем приводит в исполнение свой страшный замысел. И ты, ты, Дэвид, – о, почему ты смотришь на меня так пристально и так открыто и в то же время лжешь мне? Черный Охотник здесь! Если бы месье Биго пожелал, то Питер Джоэль был бы давно в тюрьме. Но он не отдает приказа, он чуть ли не сам становится предателем из-за дружбы к тебе и любви ко мне, о которой я могу говорить без всякого колебания или стыда, ибо она не вызывает ни капли радости в моем сердце, целиком отданном тебе. Но очевидно, моя любовь должна быть принесена в жертву, раз ты можешь стоять передо мной, глядеть в глаза и произносить подобную ложь!
– Анна, ты действительно веришь тому, что говоришь? Ты действительно думаешь, что я лгу?
– Я не думаю, Дэвид, я уверена…
Не будучи в состоянии больше владеть собой, она подбежала к окну и быстро открыла его настежь. Холодный ветер ворвался в комнату.
В течение нескольких секунд Анна стояла перед открытым окном, но вдруг отшатнулась, словно чья-то рука с силой отбросила ее назад. Она хотела что-то сказать, но из ее груди вырвалось лишь хриплое рыдание. Она прошла мимо Дэвида, открыла дверь и вышла в коридор. Дверь затворилась за ней.
Совершенно ошеломленный стоял юноша после ее ухода, прислушиваясь к звукам ее шагов. А затем он сам вышел через другую дверь, которая вела на улицу. Холодный декабрьский воздух ударил ему в лицо. Он глядел прямо перед собой, и в его памяти встала темная холодная ночь, когда он увидел Анну, которой Биго помогал садиться в экипаж.
И вдруг Дэвид открыл рот от изумления, глаза его расширились. Дыхание занялось в груди. Он увидел то, что заставило Анну отскочить от окна.
Прямо к нему, сияя от радости, шел Питер Джоэль, Черный Охотник.
Анна Сен-Дени лежала на кровати в своей комнате и, свернувшись клубком, горько рыдала. Время от времени она тихо шептала имя Дэвида. Но даже в эти минуты имя другого человека вопреки воле проносилось в ее голове. Имя интенданта Франсуа Биго, который первым предостерег ее от грозящей опасности, который вел борьбу, чтобы спасти Дэвида Рока только потому, что она любит этого отважного юношу; Франсуа Биго, которого все ненавидели, против которого ее предостерегала даже матушка Мэри, настоятельница школы. Биго, с его самоотверженной любовью к ней и еще более самоотверженной любовью к Новой Франции, человек, обнаживший перед ней свою душу, – он полностью захватил воображение девушки.
Вся радость любви исчезла из сердца Анны Сен-Дени. Она смотрела перед собой отсутствующим взглядом и не могла не думать о том, что Дэвид ей лгал! Более всего девушку приводили в ужас причины, по которым он это сделал. Дэвид скрывал от нее именно то, что Биго так осторожно решил ей поведать.
Анна достала из шкатулки письма интенданта, и глазами, затуманенными от слез, с душой, полной бесконечной муки, стала перечитывать хитроумные послания. Это были нежные, красивые письма, которые тем не менее причиняли ей боль.
В последних своих посланиях Биго говорил о своей любви больше, чем осмеливался до сих пор.
И с той же тонкостью, с тем же искусством он поведал ей о том, что Черный Охотник находится в городе, о том, какое это имеет значение для Новой Франции, и, наконец, о том, что Дэвид участвовал в планах и деяниях этого предателя.
