Род вернулся к двери. Ваби и Мукоки все еще возились у мертвого кедра. Даже свет в хижине не привлек их внимания. Отбросив факел, Род сорвал крышку с жестяной коробки. Что-то выпало оттуда с тихим шорохом. Нагнувшись, Род поднял с земли маленький, свернутый в трубочку лист бумаги. Он казался таким же выцветшим и ветхим, как и жестяная коробка, края его крошились. Но когда Род осторожно, как прежде драгоценную бересту, развернул его, то увидел внутри белую бумагу, покрытую строчками букв и цифр. В следующий миг он испустил пронзительный вопль. Ваби и Мукоки, обернувшись, увидели, что их товарищ несется к ним, крича и чем-то размахивая.
– Золото! – орал он. – Золото, ура!
Почти плача от волнения, он протянул индейцам бумажный свиток:
– Я нашел его в хижине, в жестяной коробке! Смотрите, почерк Джона Болла! Тот же, который был на карте… Я нашел его в коробке…
Ваби взял свиток и развернул его. Его сердце забилось быстрее и дыхание участилось, когда он увидел записи. Несколько расплывшихся, но вполне разборчивых строк и какие-то цифры. Заголовок гласил:
Ниже было написано следующее:
Вабигун негромко зачитал все это вслух. Затем он поднял глаза на Рода, а потом они вместе посмотрели на Мукоки, который так и сидел на корточках у корней мертвого кедра.
– Что ж… – сказал Ваби. – Сомнений больше нет: мы в правильном месте!
– Золото где-то здесь, – дрожащим голосом подхватил Род. – Оно, оно…
Не в силах совладать с волнением, он устремил взгляд наверх, к мрачным стенам ущелья, к гремящему весеннему водопаду, и, протянув руку туда, где яростно пенилась его белая шапка, воскликнул:
– Оно там!
– В реке?
– Да! Где бы еще французы и Джон Болл нашли чистые самородки? Не из скал же они их вырубали! И золотой песок обычно находят именно в подобных ручьях. Нет сомнения, золотая жила там!
Оба индейца встали и вместе с Ваби подошли к берегу ручья.
– Ручей здесь становится все шире, – сказал Род, – и все мельче. Не поверю, что его глубина больше четырех футов. Как думаете…
Он запнулся, видя, что Мукоки вернулся к мертвому дереву.
– …как думаете, не подняться ли к нашему каноэ за едой и сковородками?
Вспышка энтузиазма, вызванная записями из жестяной коробки, быстро угасла, и Род не мог не заметить, что голый ствол кедра вызывает у его друзей-индейцев куда больше интереса. Подавив разочарование, он подошел к ним, желая понять, что их так занимает. То, что он заметил, разглядев сухой кедр, его поразило. С дерева не просто облетела вся кора – оно казалось полированным и блестело, словно вощеный столб. На миг Род позабыл о находке, о золоте и древней хижине. В полном недоумении он смотрел то на столб, то на Мукоки, пока последний, пожав плечами, не выдал:
– Очень ровный, очень красивый!
– Слишком ровный, чтоб его черти побрали! – без тени юмора добавил Ваби.
– Что это значит? – спросил Род.
– Это значит, – ответил его друг, – что сухой кедр уже много лет используется как лестница, ведущая наверх из ущелья и обратно. Будь это медведи, тут остались бы следы от когтей, а рысь бы и вовсе исполосовала дерево в труху. Только одно живое существо не оставляет следов, лазая вверх-вниз по столбу…
– Проклятье… – пробормотал Род.
– …это человек, – закончил Ваби. – Тот, кто сотни и тысячи раз спускался и поднимался по этому дереву, так что отполировал его. Как ты думаешь, кто бы это мог быть?
Ответ пришел к Роду сразу же. Теперь он понимал, почему этот сухой ствол отвлекал его друзей от поисков золота. Румянец понемногу сошел с его щек, по спине пробежала дрожь.
– Безумный охотник!
Ваби кивнул. Мукоки хмыкнул, потирая руки.
– Золото для пуля идти отсюда, – сказал он. – Парень – бешеная собака – очень быстрый. Мы сейчас лезть наверх, забирать каноэ, рубить дерево!
– Это самая длинная твоя речь за последние полчаса, – отозвался Ваби, – а еще – очень хорошая идея! Спустим каноэ, а потом порубим этот сухостой на дрова! Когда чокнутый вернется и обнаружит, что лестница исчезла, он наверняка взвоет на весь лес, и вот тогда мы решим, что с ним сделать…
Недолго думая, Ваби принялся карабкаться вверх по стволу и через пару минут уже стоял на краю обрыва.
– Дерево скользкое, словно смазанное жиром! – крикнул он сверху. – Род, спорим, что ты не сможешь взобраться?
