– Водка – это хорошо, девчонок нет – это плохо, всяко бывает… – невозмутимо, философски ответил Сашка, закрывая за гостем дверь и по привычке выглядывая на лестничную клетку, где собирались холодными вечерами гопники-малолетки из окрестных подъездов. – Только у меня этот, экзамен завтра, такая муть, у-у-у, все думаю, как бы все эти билеты познать за ночь, хоть на троечку. Не, ну там вроде все понятно, мюнхенский сговор, пакты всех со всеми, массовый героизм, клещи и охваты – короче, очередной крестовый поход цивилизаторов на в очередной раз не готовую к приему орды Россию, хотя кто ж в готовую полезет-то… Эх-х, – проходя на кухню с уже звенящим там посудой Женькой, продолжал студент, – а на экзамене забудешь воинское звание героя-артиллериста или «Ил-2» с «Лавочкиным» спутаешь, или, не дай Бог, итоги Ялты с Тегераном– все! Пересдача, гуляй, Вася! – караул, какой профессор, у-у-у, суровый! А если не упомянешь «ар-гу-менти-ро-ванно» о предателе советского народа и Российской государственности Резуне-Суворове – замучаешься потом пересдавать…
– Хм, у нас в медучилище как-то попроще было, – подбодрил двоюродный по маме братишка, разливая по стопкам водку, – Пельмени-то есть? А Резун-Суворов твой – чисто бизнес. Запад денег отвалил кучу, он и строчит, вон сколько его по всем магазинам появилось, даже в нижнем гастрономе видел, около кассы продают, значит, точно – бизнес. Да пусть зарабатывает, жалко что ли, народу хоть есть, о чем язык почесать… Ну, давай по мензурке исключительно для сугреву, за томские народные празднички, то бишь за сессию…
Долго еще длилась потом братская беседа про политику, историю и мужскую дружбу. О чем еще говорить, без девок-то. Однако через час-полтора разговор свернул на подозрительные психические темы, фантастику и тайные возможности человеческого организма. Сашка не мог выкинуть из головы завтрашний экзамен, и хватался, как за соломинку, за разговор о вариантах чудесного усвоения учебного материала за ночь с помощью чудесных психологических методик и секретов, которые, вот беда, некогда было изучить и опробовать заранее. Женька тоже ухватился за эту тему с одной тайной надеждой, что, мол, как бывший фельдшер и знаток организма, поможет брату и, главное, Сашка не свернет прекрасный вечер и не возьмется за свои учебники, которые вперемешку с чужими конспектами в обилии валялись по всей квартире, в том числе и на кухне. Один из конспектов он незаметно сунул под хлебницу, на другой поставил кастрюлю с пельменями, тем не менее остальные, как укор совести, постоянно лезли на глаза бывшему фельдшеру, сбежавшему из медицины в автосервис еще в середине девяностых.
Чтобы не утомлять читателя хитросплетениями разговора, расскажу о выводах, к которым после дебатов пришли практикующий автослесарь с недоученным историком.
История – это такая псевдонаука, объективной она быть не может по определению, ибо как ни верти, но рисуешь картину прошлого через призму собственного «я», изучая призмы собственных «я» других историков, которые в свою очередь, прикрываясь научным методом, пытаются ангажированные мнения предков и другие не менее сомнительные источники превратить в объективную аксиому.
Ей – «аксиомой» о прошлом, откопанной и наработанной трудягами-историками, сразу же пользуются ушлые власти, враги власти и прочие политики для обоснования своих миссий и амбиций.
Без собственных миссий и амбиций историки – это рабы идеологии и политиков, даже если сами этого не осознают и строят из себя этаких академических ученых, которые выше политики.
Тем не менее быть историком – это очень круто, потому что никто лучше не объяснит прошлое, будущее и смысл происходящего сейчас, а неисторикам крыть нечем, вот и приходится жить в чужих представлениях об окружающем мире. Чувствовать себя то потомками великих предков, то дефективной ветвью человечества.
Но самые неожиданные выводы в ходе такой конструктивной дискуссии братья сделали о времени. Виноват в этом был, безусловно, сорокаградусный сибирский мороз, водка и удивительное, прямо как в детстве, взаимопонимание товарищей. Вот они, эти выводы:
Время – материально, как железо, уголь или вот эти пельмени! Потому что время властно только над материей, телом. А душа вечна, и только во сне она свободна и неподвластна ни времени, ни пространству. И лишь тело, как гиря, например, возжелав пописать посреди увлекательного сна на самом интересном месте, не дает насладиться «не сном, но свободой».
Это же тело, своими потребностями и эгоизмом засоряет самым безобразным образом и мозг, и душу до такой степени, что не приходится удивляться хаосу в сновидениях и невозможностью управлять собственными снами.
