– Ложись в гроб и помирай тогда! – жестко в сердцах сказал Сашка. – Чего ты-то тогда носишься?
– Не злись, – Машка на секунду стала профессионально женственной и беззащитной, но только на секунду и тут же привычным игривым тоном продолжила, – я не ношусь, мне интересно фиксировать конец во всех его деталях и этапах. Слу-у-у-ушай, да неужели ты думаешь, что я собрала в себе всю скорбь многострадального народа? Я – русская девочка в обозримых поколениях, с тобой безо всякой морали разговариваю, я циник, я просто это знаю, понимаешь, зна-ю лич-но! Поработай в нашей среде – наивность вылечишь! Огромная часть человечества занята только тем, что засоряет мозг себе и другим сиюминутными эмоциями, плодит пустоты в миллионах изданий, газет, сайтов, форумов. Даже не пустоту, а просто глупости или ужасти. От этих сетей глупостей и ужасов, окутавших людей, невозможно сбежать, любая катастрофа или гадость становится предметом бесплатного, бесплатного, Кобылкин, копирования и многократного повторения! Любая живая мысль или неоднозначная новость извращается до все той же глупости или ужаса коллективными усилиями. Журналисты, депутаты всех уровней, блоггеры, чиновники не умеют по-другому, а люди по-другому и не хотят – замкнутый круг. Хотя нет, чиновники вообще ничего не умеют, поэтому, что напишут им пресс-секретари, то и несут на своем непонятном крючковатом языке. И во всех этих всемирных океанах повторений, перепостов, в огромных спрессованных наслоениях информационного дерьма, Кобылкин, с успехом можно только воевать или разрушать! Созидать – невозможно! Поэтому все рядятся в различные идейные и благородные одежды по привычке, а на самом деле воюют и разрушают. А ты говоришь, дети… А все потому, что Россия сдалась, тупо сдалась, чтобы быть как все, вернее, ее сдали и ее победили, мы стали частью позднего Рима, у которого и самого уже никаких шансов нету…
– Маш, погоди-погоди, люди очень быстро, по крайней мере, у нас в России, от глупости и трусости могут перейти к мужеству и мудрости, так всегда бывало и на микроуровне, и на уровне страны! Всегда есть шанс! Россия имеет совсем другой, не римский опыт, мы наоборот, только начинаем новый тайм, ну, мне так кажется!
– С кем?! С кем она начинает новый тайм? Причем на чужом стадионе! – Машка уже завелась не на шутку, теперь она почти кричала и испепеляла его взглядом. – Ты думаешь наша власть, даже если сильно захочет, даже если скинула с себя ярмо западных кредитов, свободна в своих маневрах? Ты думаешь, что во власти и газетах сидит лучшая часть народа? Да они все – все! – наполовину пропитаны трусостью, а другая половина пропитана предательством и высокомерием к «э-той стра-не», понял? Сидишь в своей «хрущевке» и в Интернете, эксперт хренов! Ты что думаешь, все зависит от желания наших властителей? Может, ты думаешь, что миллионы делателей новостей ломают голову о добром и вечном для своих читателей? Ха-ха-ха, Кобылкин! Или ты надеешься, что откуда ни возьмись прилетит к нам царь – батюшка, всех это устроит, всех вдохновит и защитит? Или Бич Божий – новый Сталин к нам явится? Забудь, и настраивайся жить в гетто, потому что ты никому не нужен, ни своим, ни тем более чужим, наивный!
Сашка не любил, когда Маша теряла самообладание и заводилась, он знал, что быстро это состояние не проходит, поэтому встал, вышел в коридор, накинул куртку, вернулся, сгреб своими ручищами хрупкую Машу, обнял и, не спрашивая разрешения, поцеловал в губы, не отпуская до тех пор, пока тело в его руках не обмякло, не сделалось мягким маленьким комочком, прижавшимся к его груди.
– Я пошел, если что – не теряй. Будут у тебя и царь, и перспективы, и детей мы с тобой нарожаем…
Две недели, тайно от жены Круглого и мамы Кобылкина, братья готовились к перелету в прошлое. Первым делом через многочисленных знакомых в костюмерной Драматического театра они добыли одежду, более-менее соответствующую эпохе, по их представлениям. Рубахи и штаны использовались в «Поминальной молитве», они пылились в запасниках со времен проката спектакля в девяностые и были, как сказал Сашка, примерно про то время, евреев и царизм. Вывод из первого Сашкиного перемещения во времени был сделан однозначный: в прошлое переносится только то, что всей своей материей соприкасается с телом клио-пилота (такое название они выбрали себе из нескольких альтернативных вариантов: хрононавты, хроники, временщики и хронолетчики). «Грубо говоря, – сказал Сашка, – если подушка, и простыня, и одеяло в моем первом полете не переместились, то только потому, что значительная площадь этих изделий была в сцепке с реальным пространством и временем, а не моим телом. А вот плавки – перенеслись, значит, нужна более-менее обтягивающая одежда, но на голое тело!»
