Я, конечно, мог бы подстроить так, чтобы чиновники в районе исправили постановления вашей, кстати, администрации, вышли с инициативой на свое районное собрание ну и вообще, немножечко попотели бы над этим прецедентом и перерасчетом. Ну, или я мог бы устроить легкий шантаж вашему приятелю Модесту Ивановичу, чтобы он не забыл стать благотворителем, так сказать, в данном конкретном случае. Но это, простите, не моя функция. Голубчик, у меня нет права решать кто хороший, кто плохой, кому и за чей счет помочь ради чьей-то справедливости, с этими вопросами, пожалуйста, к Господу, ну или хотя бы к губернатору. А у меня с вами контракт ради совершенно иных целей. Вы лучше, Павел Ибрагимович, навестите эту бабушку, когда ее родной внучек с ее же письменного согласия в дом престарелых сплавит, чтобы квартиру родной бабки присвоить. И про счетчик этот внучек не вспомнит, наоборот, будет публично возмущаться, что пенсию за родную и пока живую узницу-труженицу получать ему злобные чиновники не позволят…
Павел Ибрагимович опять слушал с открытым ртом. Признаться, о таких тонких материях применительно к посетителям ему думать не доводилось. «И действительно, – вопрошал он самого себя, – что есть истина-то? И ведь это еще надо понять – кто кого на самом деле разводит. Хочешь как лучше, а получается по-черномырдински».
Авдий сделал паузу, и ровно в тот момент, когда госслужащий закончил свою мысль известным афоризмом, продолжил:
– Наконец, вы, сударь, гневно подумали, что раз уж я заставил вас сделать это благородное дело, то почему о вас никто не узнает, когда все вокруг только и делают, что пиарятся на всякой ерунде и не за свой счет… Так?
Павел Ибрагимович медленно кивнул, заинтересованно глядя на старичка в сюртуке. Чиновник пока еще переваривал информацию про «хитрого внучка».
– Здесь все как раз очень-очень просто: это для вашего же блага. Не надо вам пиариться, не положено. Вы чиновник, а не политик, вы часть машины власти, но не власть. Колесо от автомобиля не может возжелать рекламировать себя отдельно от всей модели, своего владельца и своего непосредственного предназначения. То, из-за чего вы вчера вечером страдали, ваша личная реклама не изменит. В политических целях вас и ваших коллег все равно будут выставлять козлами и в «зомбоящике», как вы вчера выразились, и в газетах, и в Интернете, и в речах Самого Главного. Давайте умнее сыграем, ну или просто не мешайте мне…
Павел Ибрагимович опять чувствовал себя раздетым, как будто его раздели при народе, благо народа не было. Он поежился, становилось жутковато, но интересно, как в детстве. Было приятно, что Авдий говорит именно ему такие интересные вещи, но смысл игры, в которую он уже ввязался, оставался непонятен. Павел Ибрагимович чувствовал, что его захватывает неведомая игра Авдия. А тем временем дверь в кабинет отворилась и вошел пузатый, хорошо одетый человек с маленькими быстро бегающими глазками:
– Сидр Матвеевич Бломберг, маленький бизнесмен и большой патриот. Позвольте войти в кабинет власти и порядка как в родимый отчий дом свой, дорогой Павел Ибрагимович! – громко и радостно прогремел на весь кабинет очередной посетитель…
Сидр Матвеевич Бломберг. Наш герой неоднократно слышал про этого городского бизнесмена, более того, он сам проживал в квартире, построенной его фирмой. Нормальный такой делец, толстенький, подвижный с вечно бегающими глазками, с острым, как говорят, языком и вечным резким запахом одеколона. Переживая всемирный финансовый кризис в масштабах своей отдельно взятой фирмы, Бломберг начал активно участвовать в правительственных программах. Говорят, что он неплохо вышел из кризиса за счет государственных денег на социальное жилье ветеранам, военным и сиротам. Про него ходили странные слухи, что обладает товарищ удивительным даром решать любые вопросы в любом кабинете мэрии – с помощью то ли гипноза, то ли черной магии, то ли каких-то специальных психологических приемчиков. Единственный человек, фирма которого смело начинала строительство до завершения всех процедур, согласования проекта и оформления земельных участков. Красавец, в общем, настоящая опора России!
«Или в области собрался строить, или на пьянку позвать хочет, – подумал Павел Ибрагимович. – Только я ему хрен помогу, пока он мне по гарантии вздувшийся до безобразных волдырей линолеум в детской не поменяет!»
Между тем Бломберг уже уселся в кресле напротив, закатил глаза на портрет за спиной чиновника, подобострастно вздохнул, перевел преданно-томный взгляд на Павла Ибрагимовича:
– Я познакомиться, долго вас не задержу. Понимаю, понимаю, сколько у вас дел и вопросов государственного значения, как сложно и трудно вам держать страну в единстве и в едином порыве модернизации всей России-матушки. Слышал о вас только хорошее, а народ-то – лентяи, а нашего-то брата бизнесмена порядочного все меньше и меньше…
