– Согласно Фаррету, в детстве Ханна Сазерленд жила на Юге, и ее очень любили все в округе. Почти так же, как пожилую даму, которая жила в доме напротив и регулярно пекла печенье для детей с улицы.
Я почувствовала, что в горле пересохло, и откашлялась. Печенье… печенье в этой школе было только с экологичной пшеничной мукой или безглютеновое.
Свет надо мной замигал. Прежде чем читать дальше, я огляделась, просто чтобы убедиться, что нас не подслушивают. Других учеников нигде не было видно. Разумеется, из-за множества шкафов с книгами кого-то можно и не заметить, но интуиция подсказывала, что большинство учеников в субботу вечером найдут себе занятие получше, чем торчать в библиотеке.
Кроув взял палочку сельдерея и редиску, которые вызывали отвращение даже у Реми. Мой взгляд упал на батончик мюсли с изюмом, который до сих пор лежал посреди стола. Почему Кроув не смог утащить из школьной кухни и пронести в библиотеку что-то основательнее?
– Однажды летним днем, как и каждую неделю, пожилая дама выставила на веранду противень с печеньем. Как обычно, сбежались соседские дети… – Я пропустила несколько не имеющих отношения к делу предложений и перешла к сути истории: – Маленькая Ханна Сазерленд не могла дождаться печенья и бежала, как никогда быстро, по улице, а затем по лугу к веранде. К сожалению, она не заметила новую, низко висящую и туго натянутую проволоку для сушки белья…. Она умерла на месте.
– Ох ты… – Кроув выронил редиску. Находясь в таком же потрясении, как и он, я увидела, как редиска откатилась к соседней полке.
– Она сама себя обезглавила? – На самом деле, это был не вопрос, шепотом вырвавшийся из моего горла. Я невольно сама схватилась за шею.
– Таким же образом с большой долей вероятности мог погибнуть и я, – весело произнес Реми. – Если бы уже не был мертв. Ну, то есть из-за печенья!
– Почти обезглавлена, – пояснил Паркер. – Как Почти Безголовый Ник из «Гарри Поттера». Вероятно, она разрезала и гортань, и пищевод, но голосовые связки не пострадали.
Меня била дрожь.
Не обращая внимания на Реми, Кроув закатил глаза.
– Спасибо, Паркер. Севен недостаточно хорошо представила, что произошло.
Нет, конечно… Закрыв глаза, я отчетливо видела перед собой призрак девочки. Ее шея… Все сходилось.
– Это как-то объясняет и проволоку, натянутую перед моей дверью. Но как, черт побери, она ее повесила?
Где-то над головой послышался треск.
– Севен! – Еще до того, как я успела открыть глаза, Паркер толкнул меня влево.
Что?.. У нас за спиной на пол обрушилась огромная люстра, задев в падении край столешницы. Как раз там, где я только что стояла.
Чтобы не упасть, я схватилась за соседнюю полку. Паркер поддержал меня.
– Севен! – Кроув подскочил ко мне и сразу же обнял.
Где-то за пределами поля зрения выругался Реми.
– Все хорошо, ничего не случилось, – прошептала я в крепких, как тиски, объятиях Кроува.
– Это не просто случайность. Ей явно не нравится, что мы о ней узнали, – прорычал Кроув.
Что-то зашелестело. Паркер закрыл книгу.
– Здесь есть еще пара интервью с людьми, которые задавали Дорогой Ханне больше двух вопросов. – Он быстро пролистал страницы. – Со многими после этого случались несчастья, в результате которых они ломали руку. – Он пролистал дальше. – Сломанные ключицы… Автомобили, внезапно превратившиеся в металлолом, по меньшей мере два человека случайно вонзили нож себе в руку… прищемленные пальцы… ампутированные кончики пальцев…
– Спасибо, Паркер, я думаю, этого достаточно, – перебил его Кроув, и я была ему за это благодарна.
Оглянувшись, я заметила, что Реми прикрывает рот рукой и растерянно смотрит на Паркера.
– Ладно, я понял. – Если Паркер будет продолжать в том же духе, Реми может понадобиться психотерапевт. Я снова сглотнула. – Но как мы можем дать ей то, чего она хочет? Призраки же хотят, чтобы им помогли, так?
– Да, Дорогая Ханна, чего ты хочешь? – Кроув запрокинул голову, словно ожидая ответа с потолка.
– Будь осторожен, – прошептала я. Хватит и того, что один из нас уже назадавал вопросов этому призраку.
– Я не боюсь.
Мы с Паркером тоже запрокинули головы и уставились в высокий потолок с темными перекладинами. С места, где мы стояли, были видны еще четыре люстры. Ничего не произошло.
– Обдумаем спокойно после тренировки, – предложил Паркер, взглянув на часы. – Мы найдем решение.
В глубине души я подумала о том, что еще многое может пойти не так, прежде чем мы найдем решение для Дорогой Ханны. И, по сути, она сказала мне, чего хочет – мести. Но месть никогда не бывает единственным решением.
После тренировки, повесив на шею полотенце, Кроув стоял около женской раздевалки, прислонившись к стене. Я как раз вышла оттуда, еще раскрасневшаяся после тренировочной схватки с Паркером. Она получилась очень напряженной. В конце коридора я увидела его. В отличие от меня, он казался совершенно расслабленным с руками, небрежно засунутыми в карманы брюк.
Кроув протянул мне руку.
– Я думаю…
– Слушайте, слушайте! – перебил его Паркер.
Кроув скрипнул зубами, но в конечном итоге просто вместе со мной прошел мимо брата, высоко подняв голову.
