Он не смотрел на меня, и я поняла. Тогда, в мою первую неделю в школе, ко мне приставал в потайной комнате не он, а его брат.
– Тебя там не было, – прошептала я. – Но почему ты ничего не сказал? – Мысли перескакивали от одного воспоминания к другому. Темная комната, мой страх, то, как Кроув сказал, что это был Паркер.
– Кроув очень нестабилен, – произнес Паркер через некоторое время, в течение которого мы молча смотрели друг на друга. – Пожалуйста, имей это в виду, ладно?
Я кивнула, и он продолжил:
– Он принимает таблетки. У Кроува… психические проблемы, понимаешь?
О, теперь многое обретало смысл. Я внезапно вспомнила, как миссис Леброн однажды спросила, принимал ли он свои таблетки.
Паркер пнул золотой воздушный шарик, который взлетел над полом.
– Однажды я увел у него девушку, и он угрожал убить себя.
Что? Я резко вдохнула.
Похоже, Паркер считал, что я буду его осуждать, потому что он быстро продолжил:
– Я ничего такого не планировал, но мы с Лейлой просто влюбились друг в друга. Я ничего не мог с этим сделать.
– Это случается. Не переживай.
– Я просто стараюсь быть осторожным, – сказал Паркер. – Он это не очень хорошо переносит.
– А что с психотерапией? – спросила я, немного помолчав.
Это все означало, что Кроув мне соврал. Он спихнул вину на Паркера, и из-за своих проблем, как бы они ни проявлялись, Паркер вынужден был обходиться с ним максимально аккуратно. Так, это я могла понять.
– Это перестало работать, еще когда мы были детьми.
– Все началось так рано?
– Да, думаю, психические проблемы появились у него уже в начальной школе. Честно говоря, он тогда был довольно полным из-за того, что постоянно ел свой любимый фастфуд. Другие дети дразнили его, называли «толстым близнецом».
– Дети могут быть такими жестокими, – добавила я.
Паркер прислонился спиной к стене.
– Примерно с того периода у Кроува стали проявляться перепады настроения. С ним было все сложнее, а потом появилась Лейла.
Мне почему-то хотелось больше узнать про Лейлу, в особенности о том, где она сейчас, но я сдержалась. Еще пыталась осмыслить предысторию Кроува. Как ему удавалось так хорошо притворяться в последние недели? Вероятно, хитрые приемы маскировки, отработанные в течение многих лет. И, разумеется, он должен был изображать уверенного в себе героя, чтобы вообще добиваться своего.
Я потерла лоб. Да, именно так и было. Почему меня никто не предупредил? Мне показалось, что пол качается под ногами. Чувствую ли я себя преданной? Но я ощущала просто… ничего. Ладно, за исключением сострадания к Кроуву. Может, из-за того, что это было чересчур, или я просто была в шоке. Образ одного из важнейших для меня людей в этой школе внезапно разбился вдребезги.
Я глубоко вдохнула, когда Паркер перевел разговор на Окту.
– Ты уже узнал, кто пытался ее… запрограммировать? – Я хотела сказать «пытать» или «сломать», но у меня не получилось выговорить эти жестокие слова.
– Нет. – Он опустил взгляд. – Но мы разгадаем эту загадку, поможем Окте и привлечем к ответственности тех, кто это с ней сделал.
Я ненадолго задумалась. Сейчас в академии было много гостей. Политиков. Может, они…
– А может, это была просто чья-то глупая проделка, – продолжил Паркер. – Но мне кажется, за этим стоит нечто большее.
Когда Шана и Ира вернулись, я по-прежнему рассматривала упаковку чипсов, которую держала в руках.
К несчастью, они привели с собой много других гостей. Ученики средней школы, Кроув, Аяна, которая висела на руке Кайла, и, к сожалению, Йоко и Сабрина. По крайней мере, Натальи тут не было.
Хотя я была почти уверена, что Варла будет нервничать, когда мы в качестве приветствия осыпали ее воздушными шариками, лицо моей лучшей подруги осветила радость.
– С днем рождения! – закричала я.
Ладно, я уже обняла ее во время обеденного перерыва после того, как пережила очередной сеанс гипнотерапии, но можно и два раза в день себе это позволить, когда лучшей подруге исполняется шестнадцать.
– Счастливого шестнадцатилетия! – Я обхватила ее. Как прекрасно слышать, что она смеется! Как редко это случается. – Все хорошо, – прошептала я ей на ухо, а потом с тяжелым сердцем отпустила, чтобы ее мог поздравить следующий гость.
В какой-то момент я краем глаза увидела призрака, а затем, посмотрев в сторону окна, увидела, что Сильва улетает в сторону крыши. Моя улыбка стала печальной. Что все это означает? Бедная Сильва. Она до сих пор еще никому не рассказала, что умерла, и из-за этого ей приходилось сейчас оставаться незамеченной.
В довершение всего Сабрина убедила нас, что нужно сыграть еще один раунд в «Я никогда не…». Похоже, настроение для этого было не у всех.
– Давай же, Кроув! – Она демонстративно и похотливо закинула ногу на ногу, покрутилась на кресле у стола туда-сюда. – Посмотрим, выиграешь ли ты в этот раз.
Я откашлялась и, прежде чем я успела осознать, что делаю, услышала свои слова:
