Рядом на ступеньках пристроился Кроув. Это правда? Неужели Хатти решили сделать его королем бала? Решили, что мы пара? Ну, да, со стороны все выглядело именно так. По крайней мере, до недавних пор. Я просто вычеркнула из памяти эту тему и не предложила Хатти других вариантов. Ожидали ли они от нас, что мы этим вечером будем что-то делать вместе, например танцевать вальс? Проклятье. От мыслей об этом немели кончики пальцев.
Я переглянулась с Паркером, который выглядел не слишком радостно.
Я сжала его руку.
– До скорого.
– Ого, – прошептал мне Реми, пока мы удалялись. – Кто-то ревнует?
– Я в это не очень верю. Когда мы были на кухне, он отстранился от меня, хотя у него была возможность меня поцеловать. Я ему просто не нравлюсь.
Реми пробормотал что-то непонятное.
– Ты ему очень, очень нравишься. Знаешь что? Не так уж плохо, если вас с Кроувом увенчают коронами короля и королевы бала. Тогда Паркер точно начнет ревновать.
– Реми, это не мыльная опера.
– Разве, дорогая? «Блэк Форест» и ее ученики как раз она и есть. В большей степени, чем тебе могло показаться.
Я поставила ногу на нижнюю ступеньку лестницы, но тут Корал Хатти, на которой сегодня было розовое бархатное платье, постучала по микрофону.
– Дорогие ученики и учителя, мы прерываем программу, чтобы объявить короля и королеву бала. А также чтобы сделать важное объявление.
Я заметила, что она даже не позаботилась о том, чтобы пригласить в зал призраков. Тяжело дыша, я встала рядом с Кроувом.
Реми, стоявший у сцены, показал мне поднятые большие пальцы.
Я старалась быть начеку, но не могла отделаться от ощущения, что слова Кроува ползают по моей спине, как огненные муравьи. Мне хотелось избавиться от них, стряхнуть, смыть. Убрать их. Он сказал это монотонно. Так же, как разговаривал со мной всю неделю:
– Пожалуйста, дай мне еще один шанс… Я с каждой секундой все сильнее скучаю по тебе… Это невыносимо – видеть тебя, но не подходить… С Сабриной. Это ошибка… Я так ревновал тебя к Паркеру, а она этим воспользовалась. Напоила и очаровала меня. Пожалуйста, поверь мне, я этого не хотел.
– Прекрати, – шикнула я на него. – Перестань. Ничто из того, что ты скажешь, не сможет все исправить. Ты был с Сабриной. И ты соврал мне. Как ты мог сказать, что на меня напал Паркер? – Кроув потрясенно посмотрел на меня. Похоже, он не знал, что я это выяснила.
Вокруг нас стало удивительно тихо. Слишком. Я подняла взгляд. Все присутствующие смотрели на нас.
– Если вы двое закончили, – Корал немного нервно улыбнулась нам, – тогда выйдите, пожалуйста, вперед.
Рядом с ней стояла ее сестра в темно-синем платье с оборками, скрестив руки на груди.
Все эти люди, которые смотрят на нас…
– Севентина Алексия Ричард… – голос Корал отдавался в моих ушах слишком громко. К тому же я стояла рядом с ней. Мне хотелось зажмуриться и закрыть уши, но я же обещала себе никогда больше не показывать слабость. Напротив, я расправила плечи и подняла подбородок, словно мне было приятно купаться во внимании всей школы. Наверное, все они просто разглядывают мое платье.
Я заметила, что у Кроува дрожат руки. Мне показалось или у него на лбу выступили капли пота? Он только сейчас полностью осознал, что потерял? Что он не придумает отговорку, которая объяснила бы, почему он подставил Паркера? Разве я могла бы простить его за эти проступки?
– Наша новая повелительница призраков! – последние слова Корал почти выкрикнула в зал. Она отступила на шаг и показала мне на серебристую стойку микрофона. Весь зал зааплодировал. Кроме, кажется, Натальи и ее свиты.
Что? Она хочет, чтобы я что-то сказала? Выступила с речью как новая повелительница призраков? Какой абсурд. Мой взгляд скользнул к Оливии Хатти, которая хлопала очень энергично, настолько, что ее бедра покачивались в такт. В ее улыбке было больше тепла, чем у ее сестры.
Я глубоко вдохнула. Хорошо, если им нужна речь, они ее получат.
Двигаясь как можно спокойнее, я поправила микрофон, подгоняя его под свой рост. У меня за спиной Оливия уже держала в руках корону. Значит, они ожидают от меня короткую благодарственную речь, чтобы затем короновать меня. Я улыбнулась. Пусть даже не думают. Потому что я понимала, что именно сейчас у меня есть шанс дать толчок переменам.
– Уважаемые присутствующие призраки, ученики, учителя и работники школы, – начала я. Когда назвала призраков первыми, несколько учеников шумно вдохнули. Призрак рядом со сценой застыл, не закончив движения.
Ладно, то, что я делала, было опасно, даже провокационно, но это было только начало. Я слышала, что слишком много жестов и мелких движений во время выступления – признак неуверенности, поэтому я заставила себя стоять неподвижно.
– Может быть, вы не рассчитывали на то, что именно я окажусь человеком с самой большой кровной виной среди вас. Да, признаю. По мне не скажешь, что я обладаю той силой, которая таится в моей родословной. – Ладно, я выразилась слишком резко. Но у меня была только одна возможность высказаться. Здесь и сейчас.
