Вооружившись одеялом и стаканом воды, Паркер распахнул дверь наружу. Он хотел принести Севен горячее какао, но спешил к ней. Поэтому не стал тратить время на возню с какао-порошком. Там, на сцене… Он понял, что влюбился в Севен по уши. Паркер определенно решил, что хочет признаться ей в своих чувствах. И он должен рассказать ей про виденье Варлы. Пусть даже та этого и не хотела. Но Паркер ощущал, что так будет правильно. Иначе нельзя. Невозможно, чтобы все продолжалось так, как раньше. Между ними не должно стоять никаких тайн. И больше всего он хотел ее поцеловать. Обнять ее и сказать, что она так прекрасна, что у него перехватывает дыхание. Она добрая и умная. Как великолепно Севен выступила на сцене.
С колотящимся сердцем он осмотрелся. У двери стояла пара учеников, но Севен и Реми не было видно.
– Вы не видели Севен?
Ибрагим ткнул куда-то в сторону. Хорошо. Севен явно не хотела, чтобы на нее пялились, и поэтому ждала его там. Он зашагал туда, ощущая, как подступает нехорошее предчувствие. Было так тихо и темно. Не видно было даже свечения от ее голубого платья. Паркер перешел на быстрый шаг. Нет, она должна быть там. В безопасности. Ему показалось, что он различает голубоватое сияние. Там, между кустов, чуть в стороне от тропы. Он ощутил, как постепенно отпускает тревога. Но лишь ненадолго, потому что через несколько шагов он заметил, что свечение исходит не от платья Севен, а от тела Реми. Тот висел в воздухе, лежа на спине, словно пытаясь что-то написать рукой в воздухе.
Паркер огляделся по сторонам, но ничего не увидел.
– Реми. Где она?
Призрак не отреагировал. Вроде бы он уже в зале выглядел каким-то апатичным? Не обращая на него внимания, Паркер выронил одеяло и стакан.
– Реми, где Севен? – Он тут же вышел из тела и тряхнул Реми за плечи в призрачном измерении.
– Нет, – пробормотал тот. – Посмотри наверх. Три туманности-орео и рядом с ними ванильная улица. Вкусно. – Он хихикнул.
Паркера обдало ледяным холодом. В таком состоянии это скорее иллюзия. И все же. Реми бредит, Севен исчезла. Это явно не означает ничего хорошего. Его взгляд метнулся к границе леса. Видение Варлы было про сегодняшнюю ночь? Паркер прикрыл рот рукой. Внезапно он осознал, в какие неприятности они все попали. Предсказание Варлы говорит, что произойдет убийство, если он эмоционально сблизится с Севен. А сегодня вечером он решил наконец открыть ей свои чувства. Но он не рассчитывал, что это видение проявит себя так быстро. Так неизбежно.
Ему стало дурно. Началось… Но, прежде чем отправляться в лес на поиски Севен, нужно кому-то сообщить. Ввести в действие экстренный план, который они продумали с братом на случай, если видение Варлы реализуется. Кроув тоже будет беспокоиться… Он быстро вернулся в свое тело и набрал номер брата. Кроув тут же ответил.
– Севен прислала мне просьбу о помощи, – тут же сообщил ему брат, прежде чем Паркер успел что-то сказать.
– Что? – Паркер озадаченно оглянулся на спортзал, а затем на школу, которую отделял от него просторный газон. – Где ты? Я не могу нигде ее найти.
– Иду к ней. Она говорит, что спряталась в кабинете рисования. Она боится.
– Кого?
Кроув говорил, постоянно сбиваясь с дыхания.
– Этого я не знаю. Но если она так напугана, то что-то случилось. Я сейчас повешу трубку. Уже почти дошел и не хочу, чтобы кто-то услышал, как я подхожу. Больше не звони мне и Севен тоже. Ты только подвергнешь ее опасности. Я выключаю телефон. – И он просто повесил трубку.
– Что? Нет! – Паркер пустился бежать, так быстро, как никогда в жизни. Он должен успеть к ней. Что, если это ошибка? Кто мог похитить Севен? Противник ее прогрессивных взглядов? Ее хотят вывести из игры?
Паркер бежал и бежал. Через всю пустующую школу. Ни один призрак не попался на глаза.
– Юный господин сегодня не придерживается правил. – Паркер дернулся, услышав гнусавый голос двери плоских шуток. Он и сам не осознавал, что бессмысленно дергает и крутит ее ручку.
– Что говорят друг другу сердитые овцы? Бе-бе-бе-бесишь! – В этой ситуации он просто не мог достаточно сконцентрироваться, чтобы пошутить.
– Самая унылая и одновременно древняя плоская шутка, которую я когда-либо слышала. А ты знаешь, планка у меня невысока.
– Ох… – Паркер приказал себе собраться. Он должен пройти. – Планка так невысока, что она как раз под тобой пролезет.
– Превосходно, – сказала дверь и распахнулась.
Как можно тише он прошел по коридору к кабинету рисования. Свечения по-прежнему нигде не видно. Где прячется Севен? И где Кроув? Дверь была приоткрыта. И он наконец услышал, как брат что-то тихо говорит. Кроув был там, а с ним, наверное, Севен. Он распахнул дверь. Паркер тут же понял, где оказался. Севен стояла в обрывках своего платья перед холстом. Огромным зеленым холстом. Вероятно, она сама разрезала платье, потому что в руке держала ножницы. Левая ладонь кровоточила, как будто Севен была слишком неосторожна с ножницами.
Паркер глубоко вдохнул, поднял успокаивающим жестом обе руки и сделал шаг вперед. Кроув и Севен стояли на другом конце класса.
