Двенадцать дней. У нее есть целых двенадцать дней, чтобы добраться до Небесной горы. Она все еще не знала, как именно добудет жемчужину, но ей уже удалось обмануть птиц и забрать плащ. Она справится. Утром она пролетела между двумя из Семи Тихих гор. Здесь и впрямь стояла такая тишина, что Кай готова была поклясться: она слышит, как мохнатые горные козы жуют листья. К середине дня Кай добралась до серебристого озера, которое напомнило ей о сне и баку. В детстве Хамако рисовала баку на кусках ткани и вешала над футоном, чтобы они отваживали кошмары. Стоило только сну стать страшнее, как Кай вспоминала, что у нее над головой висит баку, и сон тут же смягчался. Потрясающее чувство – вот так контролировать свои сны. Наконец Киши решила, что они уже выросли, и сняла рисунок. Кай предпочла бы оставить его, хоть и знала, что пожирателей снов не существует.
Она пролетела над озером, глубоко задумавшись, и не сразу поняла, что на солнце сияют три полоски. Вдруг мимо ее уха просвистела стрела. Еще одна задела ее плащ. Правое плечо расцвело болью – Кай потеряла равновесие и свалилась в озеро, приземлившись на спину. Она опускалась в его глубины, и это было уже не прекрасное зеркало – лишь тьма. Боль в плече была невыносимой. Озеро оказалось неглубоким, но стрела пригвоздила рукав плаща к ее правому плечу, и Кай никак не могла подняться, борясь с тяжестью вымокших перьев. Они с мамой так часто спорили о том, что не стоит заплывать на глубину… а теперь Кай утонет на мелководье!
Вдруг рядом с ней появился мальчишка с темными волосами – в широкой рубахе и штанах, которые колыхались в воде. Он обхватил ее за талию и потащил к берегу – там Кай смогла встать. Она склонилась и закашлялась – рука пульсировала болью. Незнакомец терпеливо ждал, придерживая намокший плащ так, чтобы он не сильно тревожил стрелу в ее плече. По его растрепанным темным волосам и исхудалому длинному лицу текла вода. Кай перестала хрипеть, и он вывел ее на пляж, где она упала на колени. Краем глаза она увидела стрелу: та торчала из ее руки, словно гигантская булавка. Мальчишка скатал плащ гармошкой, чтобы он не тянул стрелу, и приложил руку к спине Кай меж лопаток.
– Я вытащу ее на счет три, – спокойно произнес он. – Раз, два, три.
И Кай будто пронзило молнией. Она закричала и свалилась на землю – капюшон закрыл ей лицо. После повернулась набок и свернулась в клубок, сжав правое плечо левой рукой. На мокром песке появились четыре мохнатые лодыжки, выглядывающие из-под грязных грубых штанов. Кай замерла.
– Рен, что это? – спросил хриплый голос слева.
– Не уверен, но внутри – девчонка, – сухо, безэмоционально ответил Рен, тот самый мальчишка, что спас ее. – А перья – это что-то вроде плаща.
– Девчонка, что парит, словно птица, – заливисто произнес третий голос. – Невозможно!
Он опустился на колени и убрал с лица Кай капюшон. Она захныкала и прищурилась – глаза резануло солнечным светом.
– Должно быть, она ведьма, – предположил хриплый и сплюнул на землю. – Засадим-ка ей стрелу меж глаз, а то вдруг заколдует.
– Подожди-ка, Дой. Не спеши. Может, она феникс? Смотри, какие странные перья. Давай-ка поглядим на нее. Рен, подними девчонку.
– Но ей же больно, – произнес Рен.
– Заткнись, мальчишка! – прорычал Дой. – Тебя никто не спрашивал! Ты слышал, что сказал Гото. Подымай!
Рен поднял Кай на ноги. Те затряслись под тяжестью мокрого плаща – и от боли тоже. Они стояли в бухточке, закрытой со всех сторон камышовыми зарослями. У Доя, мужчины слева, была всклокоченная борода, в которой пробивалась седина. Нос у него походил на луковицу, а губы были полными и сухими. Лицо Гото оказалось мягким и круглым – ему совсем не подходили жесткие карие глаза. Возрастом мужчины, должно быть, сравнялись бы с отцом Кай. Одеты они были в поношенные охотничьи плащи. Кай вдруг с ужасом поняла, что они отнюдь не вышедшие на охоту жители деревни, а разбойники.
– Цветные перья. Как у феникса, – произнес Гото. – Помнишь ту картинку на шкатулке с драгоценностями?
– Никогда не слыхивал, чтобы внутри феникса оказалась девчонка, – отозвался Дой. – Лучше ее пристрелить. Не то пожалеем.
– Но подумай только, сколько феникс стоит! – продолжил Гото. – Можем продать ее одному из воевод. Саке хватит на несколько месяцев!
Нет, так произойти просто не могло. Ее не могли поймать! Не могли кому-то продать! Кай должна спасти свою сестру! Ей стоило быть осторожнее… почему она вела себя так беспечно? Может, если она притворится, что в нее вселилась лисица, это их отпугнет? Но с чего бы лисице в теле девушки облачаться в плащ из перьев? Кай попыталась вспомнить, были ли в сказках какие-то волшебные птицы…
– Я – тэннё, – выпалила Кай. – Если отпустите меня, я отплачу вам великими сокровищами.
Дой рассмеялся.
– Если ты небесная нимфа, то я – сам Блистательный Принц, – ответил он, имея в виду, конечно, Гэндзи, прекрасного, гениального вельможу, история о котором была популярна в столице.
Гото с сомнением прищурился.
– У тэннё белые перья, – проговорил он.
