В тех сказках, что рассказывала Хамако, тэннё спускались к озеру помыться и оставляли свои белые перья на берегу. Однажды их заметил мужчина и украл один перьевой плащ. Остальные тэннё улетели в небеса, а та, чей плащ украли, осталась на земле. Вор притворился, что не понимает, в чем дело, и подошел к тэннё, чтобы спросить, все ли с ней в порядке, а потом убедил деву выйти за него замуж. Прошли годы, и однажды она нашла в кладовой свой перьевой плащ и улетела, бросив мужа и двоих детей. Эту историю они с Киши тоже рассказывали по-своему. В их версии тэннё-мать отр
– Не все сказки правдивы, – ответила она. – Я могу принести вам жемчуг. Жемчуг, за который в столице вы выручите целое состояние.
Мохнатые брови Доя поползли вверх. На лице Гото расцвела хитрая улыбка.
– Жемчуг, – повторил он. – И сколько же?
– Целые кувшины! – ответила Кай.
Мужчины принялись шептаться.
– Если отпустим ее, то она может и не вернуться, – сказал Дой.
Потом они стали говорить тише, и Кай больше ничего не смогла расслышать. Рен снял с нее промокший плащ и выжал из него воду. Он был высоким и ужасающе тощим: ключицы и бедренные кости отчетливо проступали сквозь мокрую одежду. Он сложил плащ, стащил с Кай куртку и осмотрел ее плечо – сквозь разорванную ткань нижней рубахи. Кай пришлось сжать зубы, чтобы не закричать. Она видела, как ткань становится красной от крови, но не видела нижней части руки. Мальчишка нахмурил брови.
– Насколько все плохо? – спросила она.
– Тебе повезло, – ответил мальчишка. – Кость не задета. Стрела прошла насквозь.
– Что-то я не чувствую себя удачливой, – выдавила Кай, согнувшись от внезапного прилива боли.
К горлу подкатила тошнота. Неужели это конец? Конец для нее и ее сестры?
– Рен, свяжи ее! – приказал Гото. – Отведем ее к воеводе Такаги. Разобьем лагерь у водопадов.
Рен приложил руку к ее здоровому плечу.
– Я хочу промыть рану. Сможешь подойти вон к тому бревну?
Кай кивнула и с трудом выпрямилась. Гото и Дой отошли к деревьям – там их ждали четыре облезлые лошади. Рен подвел Кай к упавшему дереву и усадил прямо на него. Кай опустила голову меж коленей – может, так тошнота пройдет? Рен положил свой лук у ног Кай и подошел к лошади, на спине которой висели сумки. У Гото и Доя тоже были луки – за спиной. Интересно, кто из них ее подстрелил? Рен кинул на землю одну из сумок, закатал Кай рукав и опрокинул над раной фляжку с водой. Казалось, что на ее коже взрываются светлячки.
– Откуда эти порезы? – спросил Рен, указывая на круглые шрамы, усыпавшие ее руку.
– Подралась со стаей воронов, – ответила Кай.
Он слегка приподнял уголок рта.
– Да ну? И кто же выиграл?
– Мне казалось, что я, – сказала она. – Но вот я здесь.
Жалящая боль чуть притупилась. Рен достал из сумки ткань, в которой явно что-то перевозили, и ножом отрезал от нее полосу. Судя по всему, он проделывал такое не впервые. Рена окружала аура уверенности: со стороны казалось, что он совсем взрослый, хотя он вряд ли был старше Кай.
– Кто вы такие? Разбойники? – спросила она.
Он ухмыльнулся.
– Днем – да, – ответил он. – А ночью мы бродячий цирк.
– Что это значит? – Кай сморщилась от боли: Рен заматывал вокруг ее руки ткань.
– Увидишь, – произнес он. – Ездила когда-нибудь на лошади?
Кай покачала головой. В столице она видела лошадей издалека – в их деревне ни у кого их не было: в плуг и повозки запрягали волов.
Рен посмотрел на вьючную лошадь и нахмурился.
– Тогда поедешь со мной, – решил он.
Он просунул левую руку Кай в рукав ее куртки и перекинул другой край через раненое плечо. А потом связал веревкой руки Кай – крепко, но не настолько, чтобы остались следы.
– Кто такой воевода Такаги? Глава одного из военных кланов? – спросила она.
Советник императора назначил в каждой провинции губернатора из знати, но на самом деле земли контролировали военные кланы. Отец говорил, что императорский двор наделил воевод такой властью, потому что знать предпочитала днями напролет пить саке и писать стихи, и что если воеводы перестанут драться друг с другом и нападут на столицу, то знати не поздоровится.
– Агась. – Рен повязал еще одну веревку вокруг свернутого плаща из перьев.
Кай подождала, надеясь, что мальчишка скажет что-то еще, но он молчал.
– Так что, вы хотите продать меня воеводе Такаги в качестве домашнего питомца?
– Неплохая догадка. – Рен привязал свернутый плащ к сумкам на вьючной лошади, а потом подвел Кай к черной кобыле с белой звездой во лбу – она замыкала шествие, следуя за вьючной. Черная лошадь ударила копытом о землю – с таким звуком, словно оно было железным, – и мотнула головой. Кай приросла к месту, боясь и шагу ступить.
– Она тебя не тронет, – пообещал Рен. – Пошли. Не стоит заставлять Доя ждать.
Мужчины уже забрались на лошадей: Гото – на ярко-гнедого скакуна, а Дой – на темно-гнедого с белыми неровными пятнами на бедрах. У их коней, как и у вьючной лошади, были седла. У лошади Рена нет.
Рен сложил руки, переплетя пальцы, и поднес их к лошадиному животу.
