Когда они вернулись к водопаду, Дой стоял на плоском камне и жонглировал шестью стручками. Он подбрасывал их высоко в воздух, делал оборот вокруг себя и ловил их за спиной. Гото тем временем переоделся в женские шелка и пудрил лицо в белый цвет. Кай открыла рот. Каждые несколько лет в их деревню забредала театральная труппа, где мужчины играли в представлениях женщин.
– Я думала, насчет цирка ты пошутил, – обратилась она к Рену.
– Раньше они были актерами, – сказал Рен. – Но разбой приносит больше денег. Так что теперь они дают представления для пленников.
– Вот повезло-то… – пробурчала Кай.
Гото подбежал к ней и схватил за рукав.
– Для тебя мы приготовили лучшее место! – возвестил он, подводя ее к бревну, откуда открывался прекрасный вид на камень – позади нее горел костер.
Кай в недоумении обернулась на Рена – он присел неподалеку, вытащил нож и принялся строгать палочку, словно ничего необычного не происходило.
Дой уронил стручки – позволил им упасть один за одним, а потом водрузил на голову черную шапку аристократа. Гото подошел к Дою – в руках его был небольшой детский зонтик. Кай поняла, что когда-то все эти вещи принадлежали людям, которых они ограбили.
– Рен! – громко зашипел Гото.
Рен поднял взгляд – веки полуопущены, будто ему и дела нет до происходящего.
– Сцена, – сухо проговорил он.
Гото выставил бедро в сторону.
– Вы звали меня, господин? – спросил он пронзительным фальцетом.
– Да, моя госпожа, – ответил Дой громко и напыщенно. – Нужно позвать лекаря. Что-то меня штормит.
– Штормит, говорите? Для этого вам не нужен лекарь, дорогой. Просто возьмите мой зонтик. – Гото замахнулся и шлепнул зонтиком прямо по голове Доя. Тот неловко отступил.
– Может, теперь вы позовете лекаря? – спросил он, взявшись за рукоятку. – У меня болит голова.
Дой согнулся, схватившись за живот и покатившись со смеху.
Смущенная Кай глянула на Рена, но тот не отрывал взгляда от своей веточки.
Внезапно Дой перестал смеяться и посмотрел на нее. Кай опустила взгляд.
– Ты должна засмеяться! – подсказал он, и Кай тут же ударило по голове что-то маленькое и твердое.
Он кинул в нее стручком! Еще один попал ей по плечу – прямо по ране, – и она закричала. Кай отвернулась и закрыла лицо левой рукой.
– Да что с тобой, тэннё? – прорычал он. – Не хочешь до нас снизойти?
Кай пискнула. Дой пугал ее больше, чем пламя Дракона-повелителя. Она не смогла бы даже изобразить смех.
Гото тяжело опустил руку ему на плечо.
– Это все потому, что она наполовину птица, – пояснил он. – А птицы не смеются. И не играют с людьми. В старых сказках этим занимаются лисицы. И обезьяны. И даже крабы. Но птицы – никогда.
Дой сплюнул на землю.
– А как же тот Воробей Резаный Язычок? Он сыграл со старухой шутку.
– Воробей проучил жадную женщину, – сказал Гото. – Это не смешно. Говорю тебе, Дой. Птицы не смеются. Но я знаю, что может помочь.
Гото спрыгнул с камня и заливисто запел глубоким баритоном:
– Луна восходит, круглая и полная!
Кай знала эту песню – она выучила ее еще в детстве. Но Гото приближался к ней, и из-за этого песня звучала скорее пугающе, чем успокаивающе. Он откупорил фляжку и поднес ее к губам Кай. Она дернулась и связанными руками отбила фляжку, чуть не пролив напиток.
– Плохая птица! – Гото схватил ее за волосы, его толстое лицо оказалось так близко, что Кай разглядела кривоватые зубы разбойника и почуяла его кислое дыхание.
– Стоит разрезать тебе язык, как тому воробью. Рен, давай-ка сюда нож.
Он ведь не сделает этого. Ведь так? Гото был интриганом, а жестокостью отличался Дой. Кай запаниковала и попыталась ударить Гото в грудь, оттолкнуть его – плечо отозвалось болью.
– Лучше этого не делать, – произнес Рен. – Утром пожалеешь. Невредимой она стоит дороже.
На мгновение хватка Гото усилилась. Кай прикусила губу и взмолилась, чтобы он послушал Рена. Гото запел другую песню, отпустил ее и заковылял прочь, а Кай свалилась на землю, тяжело дыша. Гото и Дой скрылись в лесу. Как только они исчезли из виду, Рен вскочил на ноги.
– Вставай. – Он схватил Кай за локоть и помог ей подняться. Подвел к иве, связал ей ноги и обернул веревку вокруг талии, привязав к дереву.
Кай бурлила от ярости и унижения… она совсем ничего не могла поделать! Ужасно чувствовать себя такой беззащитной! Если она сможет сбежать, то обязательно научится владеть каким-нибудь оружием. Да хоть луком. Для того чтобы стрелять, не нужно быть больше своего противника.
Рен работал быстро и тихо. Кай молчала. Похоже, он торопился закончить до того, как Гото и Дой вернутся. Как только он привязал Кай к дереву, то вернулся на место и продолжил строгать свою палку, словно и не отрывался от этого дела. Через пару минут Гото и Дой вернулись – и тут же упали на землю у костра. Кай постаралась сжаться и сделаться незаметной. Но те, похоже, больше не думали о ней – даже не посмотрели в ее сторону.
