Ей захотелось почувствовать под пальцами что-то куда более надежное, чем поводья, и она вцепилась в гриву Ноши левой рукой. Они понеслись галопом – Ноша припустила вперед и бежала теперь почти нос в нос с Обузой. Рен оказался прав. Галоп ровнее рысцы. Кай словно слилась с привычной морской волной и следовала за ее движением. Они неслись меж высокой травы, и все ужасное, что с ней произошло, будто оставалось позади. Кай двигалась почти в гипнотическом ритме – три удара копыт и пауза. Раз-два-три, полет! Иногда Рен подсказывал ей, что делать: следить, чтобы не соскальзывали ноги, не теребить руками поводья. Кай нравилось учиться чему-то новому, нравилось узнавать, на что еще способно ее тело. Ноша начала фыркать с каждым шагом, и Рен замедлился, чтобы лошади отдохнули.
– Было весело! – произнесла Кай. – А дальше тоже галопом?
Рен усмехнулся, а потом закусил губу у самого уголка.
– Всего понемногу, – ответил он.
Из диких цветов поднялись самые большие стрекозы из тех, что Кай когда-либо видела, – они походили на закованные в броню флейты с сияющими глазами. Одна из них зависла в воздухе, а потом быстро взмыла вверх. Другая подлетела прямо к голове Кай, и девушка дернулась.
– Какие здоровые, – восхищенно протянула она. – Никогда таких не видела.
– Терпеть их не могу, – отозвался Рен. – Они злые. Одна заползла ко мне в рукав на прошлой неделе и укусила.
– Поэтому эти равнины называют Бесконечными Равнинами Вечных Недугов? – спросила она.
Рен фыркнул.
– Ты словно столетняя монашка. Никто их так больше не называет. Это просто Низины. Единственный здешний недуг – насекомые.
– Стрекозы едят комаров, – заметила Кай. – Они хорошие.
– Стрекозы и друг дружку тоже едят, – возразил Рен. – Совсем как люди.
– Какой ужасный взгляд на мир, – вздохнула Кай.
– Похоже, ты мало его повидала.
Кай не сомневалась, что Рен успел увидеть кое-что похуже, чем она, но его самоуверенный тон взбесил ее.
– Мою сестру убило морское чудовище, – прошептала она. – А потом кто-то из вас меня подстрелил. Так что и я успела кое-что повидать.
В ее глазах блеснули слезы. Они готовы были пролиться в любую минуту, даже когда Кай забывала о них. Лошади шли вперед, шелестя травой. Над ухом Обузы зависла стрекоза, и лошадь отпрыгнула в сторону, встав на дыбы. На месте Рена Кай бы заорала, но он был спокоен.
– Это я тебя подстрелил… прости меня, – произнес он. – На твою сестру напало морское чудовище?
Кай кивнула.
– В море. Мы живем в деревне Сионома в провинции Бива.
В горле встал ком. Дом так далеко… Кай вспомнила о море: они с Киши сидели на мокром песке и смеялись, а волны окатывали их. Она так скучала по дому… и по сестре.
– Так, значит, вы с другими тэннё ладите с русалками? Или вы воюете?
Она не видела лица Рена, но знала, что он улыбается.
– Никто в моей деревне не любит русалок, – ответила она. – Они приносят неудачу. Если кто-то совершает глупый поступок, про него говорят, что он «поймал русалку».
Рен рассмеялся, его хмурые морщинки разгладились, и Кай увидела его таким, каким он мог бы стать, если бы не был разбойником. И Кай вдруг отчаянно пожелала, чтобы они были обычными детьми, которые просто выехали на прогулку.
– И как же ты оказалась на Зеркальном озере? – спросил Рен.
Стоило ли ему рассказывать? Он ведь, кажется, понял, что Кай – самая обычная девчонка. Но если не понял… она не хотела его смущать.
– Ты ведь не расскажешь им, так?
Они ехали рядом, но Обуза шла чуть впереди Ноши. Рен обернулся через плечо и посмотрел прямо на Кай.
– А ты разве еще не поняла, как у нас все устроено? – спросил он. – Они говорят мне, что делать. Я ничего им не говорю.
– Я могу вернуть свою сестру, если заберу кое-что у Дакини, – выпалила Кай.
Рен недоверчиво на нее покосился.
– Ты думаешь, что сможешь оживить свою мертвую сестру?
– Я не смогу, но Бэндзайтен сможет, – ответила Кай.
Рен нахмурился. Он, должно быть, подумал, что от горя Кай повредилась в уме.
– С чего бы морской богине помогать тэннё? – удивился он.
Достойный вопрос. Воевода Такаги наверняка задаст ей такой же, если он достаточно умен.
– Мы – ныряльщицы за жемчугом. Вот почему, – прошептала Кай, глубоко вздохнув. И слова посыпались с ее губ, словно жемчуг. – Мы – близнецы. Наша связь глубока, глубже, чем у обычных сестер. Пусть физически мы с ней не связаны, но иная связь неразрывна. Понимаю, насколько безумно это звучит. Я сказала Бэндзайтен, что нас нельзя разлучать. Мы должны быть вместе – и живые, и мертвые.
Кай никогда бы не призналась в том, что она близнец. Ошибка природы. Но в голосе Рена мелькнуло вовсе не отвращение, а, кажется… восторг.
– У тебя есть близнец? – выдохнул он. – У меня тоже! Ты чувствуешь, что она чувствует? Знаешь, что она знает?
Кай потеряла дар речи. Она никогда в жизни не встречала других близнецов!
– Иногда мы произносим одни и те же слова одновременно, – сказала она. – Некоторых людей это пугает.
– А когда вы далеко друг от друга, ты чувствуешь… гнев, грусть, восторг… который совсем не связан с тобой? Потому что это ее чувства, но ты тоже их ощущаешь?
