Грусть от свидания с друзьями немного развеялась. Он смотрел на виадук в Чиекуркалнс, огромный торговый центр и пустые корпуса бывшего вагоностроительного завода. На противоположной стороне – магазин мясных деликатесов для избранных. Дальше старинный административный корпус времён «Всемирной электрической компании UNION». Зевс между колонн, словно в гроте, с приручённой молнией над головой. Выше – антенна над квадратной башней. Такой знакомый вид.
Вздохнул тяжело.
– Вам плохо? – участливо спросила женщина.
– Не волнуйтесь, я в порядке.
Он пришёл домой, сделал бутерброд с паштетом. Запил кружкой молока.
Вернулся в комнату. Смотрел в окно. Снова на глаза попалась антенна.
Расстелил постель. Глянул на медали и ордена на стенке, на чёрной суконке.
– Я знаю, что надо делать!
И уснул крепко и спокойно.
Обычно они ездили в этот день к Памятнику воинам-освободителям, за Двину. Путь был неблизкий, от центра города.
Красные гвоздики Дед покупал заранее. Пиджак парадный, сверху лёгкую курточку, чтобы прикрыть ордена и медали. Запрещённая символика.
От остановки надо было пройти немного пешком. Людской поток устремлялся к монументу, видному издалека. Бойцы с автоматами идут в атаку. Стела высоченная, понизу цифры «1941 – 1945». Рядом пруд.
Оттуда гремела музыка, огромный, пёстрый ковёр из цветов у подножия был виден издалека.
Обычно выступал кто-то из российских певцов, хор. Артисты читали стихи про войну. Школьники поздравляли Деда, подходили, дарили ему цветы. Мэр города выступал с приветственным словом со сцены.
Так было много лет. Сегодня они решили не ехать, Дед не восстановился полностью после болезни.
День Победы бывал, как правило, тёплым, даже жарким. Вот и сегодня – двадцать четыре градуса. Занавески ветерок треплет, окна раскрыты настежь.
В комнате Деда гремели марши, по телевизору шёл репортаж парада из Москвы.
Дед сидел, слегка откинувшись на спинку, внимательно смотрел телевизор.
– С Праздником тебя, Дед! С Днём Победы!
– Спасибо, родной! Я с утра уже парад смотрю, смотрю, а не надоедает.
Расцеловались. Цветы – в центр стола. Скатерть вышитая, тёщи покойной радость.
– Врач с утра была, поправила меня. Легче стало мне вставать, ходить. Плясать-то ещё рановато, хотя и просятся ноги в пляс, да и так-то уже уверенней себя чувствую.
– А я вчера весь день занимался готовкой, – сказал Зять. – Холодец пять часов варил, потом разбирал его, как кроссворд, часа полтора. Селёдочку замариновал, лучком приправил. Пылесосом прибрал дом. Хожу по дому, и кажется – кто-то на меня смотрит. Ну, думаю, нет же никого! Глаза поднимаю, а на плафоне – пыль в три пальца толщиной. Давай её вытирать. В шесть утра к плите подошёл, пока чесночок нарубил, то да сё, а в час ночи в койку уполз без задних ног. Засыпал, думаю – ну не может быть, чтобы Деду не понравилось. И вот теперь только начинаю понимать, как домашняя работа может затянуть на целый день.
Накрыл стол. Сперва хотел в большой комнате, но потом принесли маленький, складной из кухни и сервировали прямо у кровати Деда.
Зять купил цветы, пирожные, коньяк. Лососину сделал малосольную, нарезал тонкими ломтиками лимон. Печёнку куриную с мёдом натушил. Салаты овощные выставил, курицу копчёную нарубил на порции.
– Курочка духмяная.
– Утром ещё бегала. До базара только и успела добежать. На базаре два чудака – один продаёт, другой покупает. И курица между ними, копчёная, – пошутил Зять.
– Да, видно, свежая, не замученная.
– Стол у нас – только закуски, без горячего. Очень жарко сегодня. Сейчас народ соберётся, так что придётся тебе гармошку доставать, молодой человек. Отвечаешь за музыкальную часть. Схожу в магазин, за квасом. Водку тебе нельзя, а квас ты любишь. Литр кваса равен ста граммам водки. Идёт такой расклад?
– Идёт! – согласился Дед.
– Хозяйка звонила, Дидзис – тебя поздравили с праздником. Пригласил их, но вряд ли они приедут: пашут и сеют. На весь год чтобы хватило. Им самим и друзьям. Это их жизнь.
– День год кормит. Сейчас у них забот много. До седьмого ноября теперь один праздник – огород.
– Надо будет переодеться. Четыре женщины придут, надо приодеться.
– В честь праздника надо!
– Я спирт принёс во фляжке и кружку алюминиевую, будем, как на фронте, спиртиком баловаться.
– Шутишь?
– Ясное дело! Хозяйка передала бутылочку домашней смородиновки к столу.
– Молодец! Такое настроение… сейчас бы в окошко дать в небо очередь из ППШ. Салют!
– И знамя на Дворец культуры ВЭФа водрузить! Чем не Рейхстаг – сплошные колонны.
Племянницы пришли с букетами цветов.
– Думали, опоздаем. Ездили к памятнику. Наро-о-о-ду! Тысячи тысяч! Полгорода там. Цветов видимо-невидимо. Концерт будет вечером, казачий хор.
Чуть позже пришли семейный врач и физиотерапевт, тоже с цветами, нарядные.
– За Деда – первый тост, чтобы поправлялся, за здоровье, – предложил Зять.
– Раз ты прошёл войну, Дед, – сказала врач, – значит, крепкий орешек. Комиссия придёт через два дня. Врачи будут тебя дома обследовать. Оформим первую группу, коляску, будешь путешествовать наперегонки с ветерком.
