Мыслей о сексе я всегда старательно избегала. Сама идея, честно говоря, приводила меня в ужас. Даже если не думать о самом процессе полового акта, такое количество прикосновений, касаний голой кожи казалось мне отталкивающим.
Я знала, что Анна относится к этому иначе. Я смирилась с мыслью, что она, наверное, уже имела какой-то физический контакт со своим парнем, кем бы он ни был, но эти таблетки… они стали неотвратимым доказательством того, как далеки мы стали друг от друга, как много важных событий в ее жизни прошло мимо меня.
Раньше я не пыталась избегать мыслей о смерти. Скорее я просто не особо о ней задумывалась. Мне казалось бессмысленным тратить на это энергию. У людей есть только два варианта: они либо живы, либо нет. Меня это полностью устраивало – до недавнего времени. Особенно с учетом того факта, что умирали в основном пожилые или незнакомцы. Это, конечно, не означало, что смерть не влечет за собой скорбь и что любой человек может прожить столько, сколько захочет, но именно так я все воспринимала.
А теперь мне хотелось, чтобы кроме жизни и смерти было что-то еще. Мне пришлось столкнуться с ней без подготовки. Самое страшное, что со мной когда-либо случалось, – сотрясение и сломанная рука из-за того, что я не вовремя отпустила тарзанку. А вот на долю Анны выпадали в худшем случае простуда или ссадины на колене. Мне просто не приходило в голову, что Анна может серьезно пострадать, не говоря уже о том, чтобы покинуть этот мир. Кто знает, может, я избегала мыслей об этом, чтобы просто сохранить рассудок, – несложно сойти с ума, зная, что в любой момент можешь потерять все.
Новый стол привезли на выходных.
– Думаю, так и правда будет лучше, – произнесла мама. – А ты?
– Красиво смотрится, – ответила я. – Старый и правда был не очень.
– Согласна. Папа купил его на гаражной распродаже, а когда принес домой, у меня не хватило духу ему об этом сообщить. – Она улыбнулась и покачала головой. – Но у того стола был один плюс: я абсолютно не переживала из-за пятен от пролитой воды на поверхности, его было не жалко. Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем мы заляпаем этот?
Я улыбнулась было, но тут же застыла на месте:
– Погоди минуту.
Я взбежала по лестнице в комнату Анны и взяла со столика у ее кровати три подставки для кружек. Держа их в руке, я представила, как эти три предмета, принадлежавшие ей, впитывают воду, стекающую с наших чашек, как все сильнее коробится картон и в конце концов родители решают, что подставки стали совершенно бесполезны, и выкидывают их. Я убрала их обратно в ящик стола. Чтобы не возвращаться с пустыми руками, я заглянула в свою комнату и схватила несколько старых книжек в мягкой обложке, от которых все равно хотела избавиться.
– Вот, – сказала я, раскладывая книжки на столе. – Можем пользоваться ими, пока не купим новые подставки.
Я не ожидала, что мама набросится на меня с вопросами, но предполагала, что она по крайней мере помолчит, раздумывая о том, с чего это мне пришло в голову, будто из книг выйдут хорошие подставки. А может, не удивится, что я принесла книги, но спросит, почему
– Хорошо, – ответила мама. – Спасибо.
Потом она улыбнулась и передвинула одну книжку к своей стороне стола. Иногда я задумывалась, было ли удобным или пугающим то, насколько родители привыкли к моим странностям.
Прошла неделя. У меня получалось бегать немного лучше. Во вторник ноги болели уже чуть меньше, и мне показалось, что это поворотный момент. Но потом все снова вернулось к исходному состоянию, и теперь я старалась делать скручивания как можно медленнее, чтобы оттянуть момент, когда я снова должна буду носиться туда-сюда, как безголовая курица.
Рядом со мной Сара делала упражнения на пресс так быстро, что стала похожа на гребца-олимпийца, который изо всех сил устремился к финишу. Я подумала, что у нее такой упругий живот, что, если бросить в него монетку, она просто отскочит. Не то чтобы я собиралась это проверять, но готова поспорить, отскок был бы хороший.
Внезапно я обнаружила, что мистер Мэтьюс наклонился надо мной.
– Ты в порядке? – спросил он. – Нужно перевести дух?
