Меня мутило оттого, что я увидела снимок, который Анна никогда не захотела бы мне показывать. И в то же время я была в высшей степени растеряна. Если бы она отправила фотографию только на один номер, думаю, я могла бы считать, что получила ответ. Но два? Это было нечто иное.
К тому же с фотографией было что-то не так. Анна не улыбалась, не пыталась выглядеть игриво, не надувала губы или вроде того – чего, как мне казалось, можно было бы ожидать от подобного фото. Вместо этого она выглядела почти сердитой, словно сожалела о том, что делает этот снимок.
Один из номеров не был подписан – просто номер. Больше никакой переписки с ним не было. Второй был записан как «ТФ5». От него было еще несколько сообщений, к несчастью коротких и непонятных: «Не сегодня», «Встретимся на стоянке», «Опаздываешь».
Я стояла за белой линией у самого края футбольного поля. Сделав глубокий вдох, я позвонила с телефона Анны на первый номер, куда она отправляла фото. Услышав гудки, я невольно представила, как телефон вибрирует в кармане мистера Мэтьюса, как он тянется к нему, чтобы ответить. Я невольно задумалась о том, как будет выглядеть его лицо, когда он увидит на экране ее имя.
Никто не взял трубку. А потом, когда гудки наконец прекратились, меня перекинуло на обычный ящик голосовой почты. У меня так сильно дрожали руки, что я смогла нажать «отбой» только со второй попытки.
Потом я попробовала позвонить по второму номеру. Три гудка спустя я услышала голос. Холодный механический голос, который сообщил мне, что номер, на который я звонила, больше не обслуживается. Сообщение повторилось четыре раза, прежде чем до меня дошло и я медленным движением нажала «отбой». Я села в траву, чувствуя, что нервы у меня на пределе. Я думала, что телефон Анны поможет найти какие-то ответы. Но у меня только появилось больше вопросов.
Вернувшись домой, я пролистала прошлогодний школьный фотоальбом, выискивая кого-нибудь с инициалами Т. Ф. Я внимательно просмотрела фото каждого класса, всех учителей, всех сотрудников школы. Было странно видеть всех этих людей на однотипных черно-белых снимках. Некоторые из моих одноклассников меньше чем за год стали совершенно другими людьми, а другие просто всегда получались на фото непохожими на себя – в фотографиях не хватало чего-то принципиально важного, и они оказывались лишь плоской и бесцветной копией реального человека.
Инициалы Т. Ф. были только у Трейси Феттс – ученицы двенадцатого класса с блестящими темными волосами и широкой щелью между передними зубами. Хотя я старалась быть открытой к самым неожиданным вариантам, противозачаточные в шкафчике Анны, похоже, позволяли исключить эту версию.
Я снова просмотрела альбом, чтобы проверить, не пропустила ли я кого-то. На этот раз я задержалась на несколько секунд, долистав до страницы, где были мы с Анной – рядом друг с другом, как всегда. Даже на черно-белой фотографии Анна сияла – она широко и искренне улыбалась, как ребенок, которому только что вручили щенка. Рядом с ней я выглядела мрачной, настороженной, словно решала, чего я хочу больше: провалиться сквозь землю или пнуть фотографа по ноге. Наши родители смеялись, когда увидели эти фото. Так и есть, сказали они. Вы обе тут получились очень похоже.
На других фотографиях нас не было. Я заметила, что Ник появился трижды: на своем персональном фото, на фотографии с матча, где он делал бросок, и в заднем ряду на снимке баскетбольной команды. Улыбался он только на последнем – его белоснежные зубы сверкали, а на левой щеке виднелась небольшая ямочка. На эту ямочку было сложно не засмотреться. Правда сложно.
Налетевший порыв ветра обдувал мои руки и шею, охлаждая их, испаряя пот, скопившийся на коже, пока мы бежали.
