– Мы с ней хотели сюда вернуться. Это место стало для нас одним из тех, куда потом постоянно собираешься вернуться, понимаешь? Мельница не так уж и далеко, мы могли в любой момент попросить родителей свозить нас сюда, но так этого и не сделали. Ужасно глупо, что мы так и не собрались.
Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.
– Вы думали, что у вас много времени, – тихо произнес он.
– Так и должно было быть. У нас должно было остаться еще так много времени.
Он молча кивнул. Идеальный ответ. Лучше всего было просто промолчать.
Закрыв глаза, я представила, будто Анна сидит рядом со мной, улыбаясь, а родители нетерпеливо прохаживаются внизу. Представила, что воздух теплее, чем сейчас, что заканчивается долгое жаркое лето. Представила, что мы снова проводим вместе каждую секунду; что не важно, носим ли мы одни и те же вещи; что Анне еще не приходится ничего от меня скрывать и держать меня на расстоянии.
Я понимала, что на самом деле наши отношения не были идеальными, я приукрашивала свои воспоминания, но меня это не беспокоило. Мне нужно было поверить: я не оттолкнула ее и она не отдалилась от меня. Поверить, что у нас были времена, когда мы и правда были близки.
Наконец тишину нарушило отчетливое урчание в моем животе.
– Думаю, я готова съесть свой батончик.
– Хорошо, – сказал он, повернулся и порылся в кармане куртки. Вытащив два батончика, он, словно официант, предложил мне десерт на выбор.
– Выбирай.
Я выбрала «Сникерс». Он слегка подтаял, и шоколад стал мягким. Ник развернул свой «Твикс», и мы принялись поедать батончики, сидя рядом. У нас за спиной скрипела мельница.
В машине, когда мы ехали обратно в город, пространство между нами казалось живым и дышащим. Но это был не злобный зверек, выпустивший когти, а словно какое-то доброе существо, вокруг которого то и дело крутились мои мысли. Я осознала, что не хочу возвращаться в город. Мне хотелось просто попросить Ника развернуться и ехать дальше – ехать, ехать и ехать, пока не сядет солнце и тишина не накроет весь мир.
Но потом впервые за долгое время я осознала, что, быть может, в этом городе у меня есть будущее. Быть может, я могу остаться здесь и во всем разобраться, придумать, что делать дальше. Перестать гнаться за Анной и пытаться выследить ее тень, раз за разом заходя в тупик. Сосредоточиться на собственной жизни.
Так что, когда мы приехали к моему дому и Ник остановил машину, чтобы высадить меня, я не стала выходить тут же, не потянулась к ремню безопасности, чтобы его отстегнуть.
– Думаю, приду на твою игру на следующей неделе, – сообщила я ему.
Он улыбнулся, подняв брови:
– Правда?
– Да. – Я аккуратно выбралась из машины. – Так что, может, нам стоит заглянуть куда-нибудь после. Купить поесть или чего-нибудь сладкого. Что-то в таком духе.
– Хороший план, – сказал Ник и добавил после короткой паузы: – Даже похоже на свидание.
И я улыбнулась, потому что я и правда хотела, чтобы мое предложение прозвучало именно так. Так что, помедлив лишь несколько секунд, я наклонилась к Нику и поцеловала его. И он ответил на поцелуй. Поцелуй оказался совсем не таким, каким я его представляла, но все случилось именно так, как я хотела. Поцелуй продлился пару секунд, которые, кажется, тянулись целую вечность. И в эти мгновения все ощущения тела словно сконцентрировались на губах, а на мое сознание снизошло умиротворение, какого я не чувствовала очень-очень давно.
Я стояла в темной кухне и делала сэндвич с индейкой, тихонько напевая себе под нос. С тех пор как я поцеловалась с Ником, я часто ловила себя на том, что что-то напеваю. И еще мне было приятно касаться босыми ногами холодного линолеума, тайком делая себе сэндвичи. Закончив, я упаковала сэндвич и спрятала его, как обычно, за огромной банкой маринованных огурчиков домашнего приготовления.
Когда я закрыла дверь холодильника, в дверном проеме появился папа в своей клетчатой пижаме. Верхняя пуговица его рубашки болталась на одной нитке.
– Дорогая, что ты делаешь?
Мне очень захотелось соврать, чтобы не подставлять маму. Но я устала врать и поэтому сказала ему правду:
– Делаю себе ланч на завтра.
Он удивленно моргнул и почесал шею:
– Разве не мама этим обычно занимается?
– Верно. Но временами она что-нибудь забывает.
Он заулыбался:
