– Но вот поверишь ли ты остальным, кто будет так же показывать тебе снимки? Для этого придется очень хорошо узнать человека, понять, действительно ли он заснял что-то необычное или он просто поигрался в редакторе, чтобы привлечь к своей персоне внимание? Я бы засомневался. Не стал бы верить кому попало.
Юэн сидел молча, продолжая смотреть на снимки. Постепенно смысл слов Бернарда доходил до него четко и ясно. Он изучил другие фотографии, настоящие и фейковые, и понял, что со стороны обывателя их сложно различить. Может быть, Берн и видит разницу, но кто-то вроде Юэна не сможет отличить, где подделка. Какой снимок настоящий? Какой сделан в редакторе?
Юэн в Бернарде не сомневался. Он сам видел фотографии с белыми сферами и силуэтом на мостике из «Вайбриджа», когда они вместе их проявляли. К тому же ночное посещение библиотеки и откровения Питтса подтверждали факт существования призраков. Но сколько людей действительно смогли запечатлеть на пленку что-то сверхъестественное? И это в цифровую эпоху, когда пленочные фотоаппараты воспринимаются скорее как раритет, а проявкой фотографий в специальных фотолабораториях занимаются в основном только истинные любители? Интернет завален фотографиями призраков и прочих аномалий. От примитивных и криво слепленных до хорошо, искусно обработанных, вроде тех, которые показал Бернард. Каков процент настоящих? Один? Или одна десятая процента? Может, всего одна тысячная?
– Ты прав, – сказал Юэн, положив фотографии обратно на стол, но не отрывая от них взгляда. – Большая часть подобных снимков подделка, а истории просто выдумка, призванная привлечь аудиторию, которой хочется пощекотать нервишки. В голову к людям не залезешь, но если учитывать последние тенденции, многие хотят прославиться и получить быстрые деньги. Каждый, конечно, крутится, как может, однако «сенсации» не всегда для того, чтобы поделиться новостями со всеми, в них часто проглядывается личная выгода. Материальная в основном. Но среди людей наверняка есть те, у кого действительно получилось заснять что-то сверхъестественное.
– Фейков стало чересчур много, и найти что-то настоящее в этом все равно что пытаться отыскать иголку в стоге стена, которая на самом-то деле никому и не нужна, – сказал Бернард и сокрушенно покачал головой. – Истории про призраков воспринимаются как сказки. Ты ведь и сам сказал, что, будь ребенком, подхватил бы эту идею, но, будучи взрослым, уже смотришь на все через призму скептицизма. И у большинства так же – не воспринимают всерьез. Для многих людей все эти мистические истории просто развлечение, попытка вырваться ненадолго из серой реальности, в которой все слишком обыденно и скучно. Возможно, найдутся люди, которые поверят. Возможно, найдутся даже те, кто проведет экспертизу и подтвердит, что фотографии настоящие, но что от этого изменится? Официально признают существование призраков? Выдадут им паспорта или иные документы, подтверждающие личность? Дадут им право голоса на выборах? Льготы, рабочие места? Сверхъестественное не сочетается с нашим современным миром. Оно не вписывается в уже давно отлаженную систему. Нет в ней этому места. И призрака не посадят в тюрьму, потому что он забрал слишком много жизненных сил у человека, который сам же его призвал. Эти фотографии не изменят мир. Они не изменят
– Как же все упирается в наше противоречивое общество, – расстроенно сказал Юэн и потер лоб тыльной стороной ладони. Затем, проведя по волосам, отметил, что надо бы подстричься. – И все же, если в мировых масштабах ничего не выйдет, может, все-таки мы найдем тех, кто сделал аналогичные снимки. Настоящие. Сначала одного, потом скооперируемся, найдем еще кого-нибудь и так далее…
