– Я уже объяснял тебе, Кендрик. Давайте предположим, чисто гипотетически, что вы отвечаете за благополучие школы. А директором был бы кто-то совершенно не похожий на меня. Как бы ты себя повёл? Точно так же? Важно общее дело, Кендрик, а не отдельный человек. И если мой вклад заключается в том, чтобы отступить и немного подождать, то я так и сделаю.
Что-то подозрительно похожее говорил Коул возле Бердшир-холла. Общее дело. С тем бо́льшим рвением Кендрик покачал головой.
– Но ведь речь идёт о тебе!
– Правильно, – согласился отец. – Но меня не уволили. Так что, по сути, ничего не произошло.
Уговаривать самого себя отец мог сколько угодно! Но Пенни и Кендрик… Нет, только Кендрик. Он понял это, взглянув на Чёрную. Она поджала губы и задумчиво кивнула.
– Твой отец прав, – сказала она. – Ему ещё предстоит работать со Школьным Советом, как только он снова станет директором. А так будет! Если же сейчас испортить с ними отношения, то потом придётся сложнее.
– Но…
– Никаких «но». – Отец поднял руку. – Просто поверь нам, Кендрик. Некоторые проблемы решаются сами собой.
Кендрик больше не мог сидеть спокойно. Сжав кулаки, он вскочил так стремительно, что чуть не уронил стул.
– Мне надо на воздух.
На воздух. Туда, где тишина и покой, – чтобы подумать. Пусть Пенни и отец ждут. А вот Кендрик обязательно что-нибудь придумает, можете не сомневаться!
Прохладный вечерний ветер не помог. Спустя полчаса мысли Кендрика по-прежнему бешено кружились в голове. И во всём этом хаосе вновь и вновь вспыхивала одна идея. Кендрик всё думал, гуляя по внутренним дворикам замка, и наконец остановился перед Белым крылом.
Надо было ему сразу обратить внимание инспектора Снуба на мисс Боксворт. Теперь уже слишком поздно. С другой стороны, можно попросить мисс Боксворт вступиться за отца. В школьном совете к ней прислушивались.
Кендрик покачал головой и поглубже засунул руки в карманы. Какая-то бессмыслица! Но ничего лучшего не придумывалось. Вот так. В трудные времена дьявол ест даже мух, сказал однажды отец. И сейчас Кендрик был готов проглотить всё что угодно, если этим можно помочь.
Когда он попросил её отменить глупый запрет мисс Уинтерботтом, мисс Боксворт его не поддержала.
Она ведь не дала ему разрешение войти в библиотеку. Хотя на этот раз дело было в другом. По крайней мере, Кендрик на это надеялся.
Он глубоко вздохнул и направился к двери в Белое крыло. Внутри оно ничем не отличалось от остального замка, если не считать отовсюду смотревших на гостя девушек. Они, похоже, очень удивились, что к ним вошёл мальчишка. Кендрику было всё равно. Он прошёл дальше и миновал комнату Айви и Скарлетт. Дверь напротив распахнулась. В коридор вышла улыбающаяся Келли и, увидев Кендрика, изумлённо вытаращилась.
– Что ты здесь делаешь?
У него не было времени на объяснения. Да и желания что-то объяснять тоже. Новость о том, что директора отстранили от работы, распространилась быстро.
– Всегда приятно с тобой поболтать, – поблагодарила его Келли. Наконец он добрался до комнаты мисс Боксворт. Кендрик поднял руку и постучал. Никто не ответил. Он снова постучал. И снова никакого ответа. Чёрт! Он решился на такой необычный шаг, а мисс Боксворт нет на месте. Он побежал обратно к Келли, которая все ещё обсуждала с другими Белыми «скандальный визит», скрестив руки и качая головой.
Подумать только, в девичье крыло вошёл мальчик!
– Где я могу найти мисс Боксворт?
Келли подняла брови.
– Я что – справочное бюро?
У Кендрика свело челюсти.
– Пожалуйста, Келли, где она? В комнате её нет.
Келли оценивающе посмотрела на него. Секунда. Две. Потом пожала плечами.
– По вечерам она часто уходит в мастерскую. В свою классную комнату. А что случилось? Что-то срочное?
Можно сказать и так, да. Но Кендрику придётся разобраться с этим самостоятельно.
– Спасибо, – отрывисто произнёс он и поспешно вышел из Белого крыла.
Если он помнил правильно, мастерская находится рядом с Рыцарским залом.
Ведро и Жестянка, как обычно, охраняли широкий вход и не сдвинулись с места, когда Кендрик пробежал мимо.
Кендрик постучал и в ту же секунду открыл дверь. Комната, в которую он вошёл, была, подобно Рыцарскому залу, украшена витражами, доходящими до самого потолка. Вероятно, днём она была залита светом, но теперь пол и стены застилали вечерние тени. В несколько рядов стояли мольберты с холстами. На холстах угадывались рисунки человеческого тела в различных позах, некоторые лишь смутно обозначены штрихами и линиями, а другие – кругами и овалами, обозначающими туловище, голову и конечности. На нескольких просматривались более чёткие детали, подтверждая разную степень мастерства художников. В воздухе витал острый запах краски и скипидара.
Мисс Боксворт стояла впереди перед мольбертом. Лампа освещала её и картину тёплым светом.
– Мистер Найт! – отрывисто произнесла она и обернулась, закрывая собой мольберт. – Вас не учили стучать?
– Учили. И я постучал. Мисс Боксворт, вы должны…
