Лера обещала созвониться с ними там, в Греции, и исчезла перед самым вояжем. И это было не удивительно.
В последнее время друзья вообще редко видели Валерию. У нее появился поклонник, владелец той самой, пригласившей ее в круиз, турфирмы. Его звали Кирилл Блаватский. Полноватый, подвижный человечек, увидев однажды Леру на концерте, что называется, пропал. Он посещал все ее концерты, а после провожал домой. И, в один прекрасный день, неожиданно для самой себя Лера вдруг осознала, что его постоянное присутствие рядом не так уж и неприятно ей. Кирилл умел окружать женщин некоей атмосферой душевного тепла и надежности. А Лера, к тому же, несмотря на свои …под сорок, еще ни разу не была замужем.
С творческими людьми это порой случается…
Гуруджи также активно готовился к поездке.
За день до отъезда, он, как всегда неожиданно, заявился к Иванке похвастаться своей экипировкой. На нем был колониальный пробковый шлем французского образца, с широкими полями, с ремешком над козырьком. А также шорты, почти до колен, в большие алые розы на светлом фоне. И все бы ничего, но завершали этот костюм «крутого» путешественника весьма экзотические сандалии в древнегреческом стиле, — на твердой толстой кожаной подошве с ремешками, опоясывающими почти до колен его довольно крепкие загорелые ноги.
Судя по всему, Гуруджи в преддверии столь серьезной экспедиции обшарил все магазины секонд хэнд в городе, стараясь одеться для этой поездки дешево и практично.
Вероятно, бедному Гуруджи не так уж часто приходилось путешествовать по миру, поэтому он был искренне уверен, что именно так и должен выглядеть настоящий путешественник.
Валентин, который в этот день, естественно, торчал у Иванки, утрамбовывая свой и ее чемоданы, прервал это занятие, критично разглядывая разодетого в пух и прах Валдиса. Затем, видя, что тот ждет его реакции, или одобрения в свой адрес, — со вздохом развел руками.
— А ты, это… не боишься, что комары покусают, — он ткнул пальцем в его цветастые шорты.
— Завидуешь? — решил Гуруджи, улыбаясь.
Пока Валентин паковал их сумки, Иванка углубилась в изучение книг по шаманской и прочей магии. Она была уверена, что это все им очень даже пригодится.
Последние пару дней погруженная с головой в этот океан древних безбрежных знаний, она засыпала лишь где-то под утро с книгой в руках, там, где ее заставал сон.
Наконец настал день отъезда. Билеты были куплены, сумки упакованы.
В последнюю ночь Иванка спала плохо. Ей снова снились сны.
…На пустой улице ни души. Это пыльная и довольно узкая уличка какого-то древнего провинциального южного городка, с глинобитными темно-желтыми глухими стенами. Улица залита солнцем. На ней ни души. И лишь где-то далеко в глубине улицы сквозь пыль вырисовывается силуэт человека в белом ниспадающем одеянии. Он поворачивается и с лукавством заглядывает ей в глаза.
Исполненное благородства тонкое, умное лицо его озаряет легкая, глубоко затаенная, почти неуловимая улыбка. Темные волосы, скрученные пышными жгутами, словно багет из сандалового дерева, обрамляют этот белый благородный лоб. Каждая отдельная прядь ниспадающей на грудь мягкой волны щедро умащена дорогими, изысканно пахнущими маслами.
Этот человек, — а звали его по-разному: Соломон, Шеломо, или «миротворец», Сулейман, — кто как его знал, — казалось, он что-то пытался сказать ей, Иванке. Или показалось?
Человек поднял руку, и сразу стал похож на ту самую фигурку колдуна с Фестского диска, — и снова тронулся в путь, постоянно оглядываясь, словно приглашая ее за собой.
Она следовала за ним по пустым, словно вымершим, желтым улочкам с глухими глиняными заборами, не слыша собственных шагов, не ощущая собственного тела. А может это только ее взгляд мчался за человеком, словно летящая следом птица?
«Человеки должны служить богам, чтоб те отдохнули», — ей показалось, что она услышала в глубине своего сознания чьи-то слова.
Иванка чувствовала, что эта мысль адресована именно ей.
«Да, вот так однажды пришло в голову человеку Слово», — будто бы подтвердил правильность этой ее догадки Соломон. — «Наверно, именно с этого-то и начались многие его счастия и беды? По крайней мере, точно одно: с этого-то и началась его совершенно новая жизнь. И Слово вдруг соединилось с материей и — изменило мир. Как утверждает одна ассирийская легенда: «Пока не назову — тебя не существует». Вот и решился человек. И сказал он: «Земля! — и она есть! Вода — и она есть!»
Да, так Слово-сознание соединилось с материей.
«Выражайся яснее, о мудрейший из царей. Снизойди до нашей человеческой ограниченности», — попробовала переспросить у него Иванка, также мысленно.
«Написал я много книг, и все-таки многое осталось за их пределами. А ведь было время, когда не существовало книг, — тогда люди понимали птичий язык, язык ветра, дождя, снега, язык бабочек, зверей, а также дыхание моря, гор, лесов. И было проще понимать друг друга, и всё то, что нас окружает… И тот мир, который рядом, и все другие миры.
И человечество покинув один мир, перешло в другой».
