«На другой уровень мышления?» — так же безмолвно спросила Иванка.
Соломон кивнул ей. Или показалось?
«Но человек при этом не взял во внимание, забыл, что слово — магично». — Продолжал Соломон. — «И он стал с помощью слова сражаться, разрушать, убивать в этом своем, теперь уже новом, мире. Он превратил слово — в грозное оружие. Но это было противно замыслу Создателя, для которого Слово — это Созидание».
«Ах, вот как можно расшифровать легенду про Эдем, яблоко и змея-искусителя?», — догадалась Иванка. — «Бог дал человеку слово, чтоб тот с его помощью участвовал в СОЗИДАНИИ? А человек, обрадовавшись, как ребенок новой игрушке, стал использовать его не только во благо?»
Соломон продолжал свой путь, и легкая улыбка, словно солнечный блик время от времени озаряла его лицо и тонула в бороде, ниспадающей мягкой волной на белоснежные одеяния. Он казался довольным.
«Так и было. Соединив слово (звук) — со смыслом (сознанием) люди начали новую эру. То была, действительно, революция. Соединение этих двух видов материи — тонкой и грубой. Но куда это увлекло людей?..».
«Важно не слово, важно то намерение, которое за ним стоит», — вспомнила Иванка одного из мудрецов Веданты.
«И это тоже. Поклонение лишь одному только слову, — есть признак вырождения. Вы подменяете сущность — знаком, его заменяющим», — ответил Соломон.
«Ты написал много книг? Не только «Экклезиаст» или «Притчи»? Не только Песнь песней?»
«Да, еще были «Ключи…».
«Что такое «ключ»?
«Можно сказать, это магический обряд».
«Значит, магия, это и есть соединение внешнего, грубого, со внутренним, тонким?»
«Да, это и есть начало пути в другие миры».
Она не заметила, как Соломон уже скрылся за углом ближайшего дома, и продолжала слышать его дыхание и мысли, словно он находился рядом с ней.
«И что же делать нам теперь, Сол?» — беззвучно закричала ему вслед Иванка.
Ответа не было.
Взгляд ее метался в пустынном узком пространстве меж желтых глинобитных стен, в которых гасли все звуки. И вдруг за ближайшим углом ей хлынул в глаза свет и краски праздничной площади. Шум, музыка, веселье. Здесь, казалось, собралось все население поселка. Яркие одежды и платки женщин, загорелые мордашки детей, белые одеяния мужчин и старейшин. В этой веселой праздничной ватаге и затерялся тот, кого она искала.
«Попробуй вернуть Тот язык, на котором люди когда-то разговаривали с ангелами и демонами. Он был…ДО слов, он есть и теперь, только почти забыт… Это — пра- язык», — прозвучали в ее сознании его прощальные слова.
Проснувшись чуть свет, Иванка попыталась вспомнить этот свой сон. Ей казалось, там было что-то очень важное.
Ах да, разговор с царем Соломоном… «Слова даны нам Богом, чтоб мы пробудили свое сознание. Чтоб стали соучастником творения. А мы, бездельники, использовали их всуе». Вот такое открытие.
«А что будет с моей профессией, если Создатель вдруг отнимет у нас способность общаться с помощью слов?. Хотя… кто знает. Может, мы, писатели, совсем уж без работы не останемся. Наверняка, Создатель придумает для нас что-то взамен…» — решила Иванка.
«Слово лишь тогда имеет смысл, когда соединяется с материей…», — отстучала она на клавиатуре. «Значит, соединение сознания и материи…», — она на секунду задумалась, — «является …гремучей смесью…». На всякий случай после последней фразы поставила вопросительный знак.
Громкий телефонный звонок прервал ее размышления, она одной рукой продолжала отстукивать по клавиатуре, другой приложила аппарат к уху.
Это был Валентин.
— Мы заедем за тобой через пятнадцать минут, — коротко бросил он, и отключился, в полной уверенности, что она уже умыта, одета и готова к путешествию.
— О”кей, — она быстро вскочила и бросилась чистить зубы.
Иванка умела собираться очень быстро. Путешествия для нее были привычным делом. Она еще и успела отправить Валентину на его адрес свои наброски общения с мудрейшим из мудрейших. Так, на всякий случай. Конечно, вряд ли он успеет это прочесть до отъезда. Но мало что, пусть текст будет продублирован и у него.
И точно в назначенное время вышла к подъехавшему такси.
В то время, когда Валерия уже должна была бороздить на своем круизном лайнере просторы Средиземного моря, Иванка, Валентин и Гуруджи еще только занимали свои места в самолете, направляющемся на Крит. Место Гуруджи было сзади Иванки и Валентина.
Иванка настояла на том, чтоб добираться до нужного им островка именно через Крит. Этот остров казался ей почти родным, — он навевал столько приятных воспоминаний! Иванка убедила друзей, что им надо сначала акклиматизироваться, а уж потом отправиться на Санторини, самый большой остров Киклад. А уже оттуда, договорившись с лодочником, можно добраться, куда душа пожелает. Хотя их душа, конечно, желала одного, вполне конкретного островка. Но об этом — чур (Иванка и ее друзья держались совета Фиорелли) — «Ни-ко-му!»
