Иванка замолчала, глядя на быстро темнеющие небеса, на эту сгущающуюся синеву. Валентина немного мучила совесть, — Иванка перенесла, пожалуй, б'oльший стресс, чем они все, возможно, не стоило ее пока нагружать всей информацией вот так сразу. Но раз уж так получилось… Он чувствовал, что настала пора рассказать Иванке все это.
— Не переживай, — нарочито беззаботно посоветовала ей Лера. — Ведь сказал же Соломон: «Вход не всегда там, где выход», — так было и с Валентином, и с Гуруджи. Они в конце концов нашлись. И Николай, кстати, тоже нашелся! — воскликнула она.
— Если бы еще этот древний царь, великий маг и философ удосужился объяснить, что он имел в виду… — меланхолично резюмировал Валентин.
Теперь, на корабле, плывущем домой, они, конечно, радовались, что все самое трудное для них, к счастью, осталось позади.
Но только не для Николая и Артура.
Нет-нет, да и приходило на память то последнее утро перед их отъездом из монастыря.
Все оставшееся время до отъезда из монастыря Иванка провела с Николасом. Изо всех окружающих, он замечал только ее. Судя по всему, ему пока не удавалось вернуться из «параллельного мира» на эту землю.
Тоннель не спешил его отпускать.
Врач монастырской больницы не рекомендовал пока Николаю покидать больницу. Тем более, что художник Анастасиос, (что означало «воскресший»), имел здесь свою комнатушку под лестницей. Он выполнял при монастыре разные работы, ремонтировал, убирал. А также реставрировал иконы, ремонтировал оклады.
Врачи рекомендовали ему еще раз пройти обряд экзорцизма. Да и брать его сейчас с собой в «большой», обычный мир пока не имело смысла. «Этот» мир был для него пока чужой. Главное, что Николай Май все-таки нашелся!
Но, судя по всему, он чувствовал, что Иванка уезжает. И, как мог, старался дать ей понять, что опечален.
Собрав свои немудреные пожитки, друзья уже собрались ехать на пристань. Иванка обняла Анастасиоса, потерлась носом о его нос, как эскимоска, заглянула в глаза. Они о чем-то переговорили без слов.
Иванка, как могла, старалась объяснить ему, что покидает его не навсегда, что не забудет, и чтобы он не грустил.
У Валентина защемило сердце, хотя он не считал себя сентиментальным. Эти двое вели разговор на каком-то своем, «потустороннем» языке. Что ж, возможно там, во «второй» реальности люди действительно обходятся без слов…
Иванка, как мать, которая прощается с любимым сыном, гладила его по лицу, по косматой непричесанной копне волос. Он молчал, и в глазах его был то ли укор, то ли вопрос.
Вдруг она решительно сорвала с пальца свое кольцо с шафрановым сердоликом и вложила в руку Анастасиоса. И двумя руками сжала его кулак.
Валентин, внимательно наблюдавший за ними, тоже машинально сжал кулак, словно чувствуя в руке тепло камня.
После они обнялась, прощаясь.
Затем друзья уложили пожитки на подводу, запряженную осликом. Попрощались со служителями больницы.
Они уже усаживались на подводу, когда быстро вернулся Анастасиос. Он нес какой-то большой плоский сверток, обернутый куском холщовой ткани и перевязанный бечевками. Судя по всему, это была картина.
Друзьям тогда не было времени ее разворачивать. И только оказавшись в гостинице на острове Санторин, наконец, смогли рассмотреть подарок Анастасиоса.
…Валентин, Иванка, Валдис и Лера внимательно вглядывались в картину.
— Нет, вы смотрите внимательнее. Улавливаете? По стилю. И вообще… — торжествующе произнес Валдис, — сразу видно, та же рука, что и в «Оке дракона».
— Тоже мне, открытие! — скептически возразил Валентин. — Мы, слава Богу, давно уже поняли, что Анастасиос и Николай Май — одно и то же лицо.
— Так я не о том, — горячился Валдис. — Смотрите внимательнее.
Они все действительно «улавливали» этот почерк. Как и первая картина Николая Мая «Око дракона», — эта тоже говорила о каких-то событиях, не совсем понятных для непосвященных. Но друзья-то уже знали, что в творчестве Николая Мая «просто так» ничего не бывает. Хотя его картины не из тех, где смысл происходящего лежит на поверхности.
…Было ощущение, словно находишься на дне колодца. Или смотришь снизу из какого-то темного тесного помещения вверх, в открытый люк. Снизу лишь темные стены вокруг. А сверху над тобой — светлый круг, похожий на отверстие колодца, в которое виден кружок неба, свет солнца. А сверху в этот колодец, вроде кто-то заглядывает. Два не очень ясных силуэта: большой, и поменьше. Ребенок и взрослый?
— Поняли? — торжествующе спросил Гуруджи. — Это продолжение темы, начатой в первой работе.
— То же чертово «око дракона», пытающееся затянуть тебя в свою глубину, но все-таки не может этого сделать, потому что кто-то стоит на краю колодца?.. — прервал молчание Валентин.
— …или тоннеля… — подхватила Лера.
— И смотрит на тебя, помогая держаться на поверхности…
— Может, у него есть ребенок? — неуверенно предположил Валентин.
Еще около недели они провели в этой стране, оформляя новые документы. Это удалось сделать очень быстро, благодаря знакомствам и связям Кирилла.
