Сказать, что сам пассажир обрадовался, — все равно что не сказать ничего. Легкость, почти невесомость, которая наполнила его тело безумным восторгом, понесла Костю как на крыльях навстречу долгожданному посланцу неведомых, но могущественных сил. В тот миг ему казалось, что при желании он вообще может подобно птице слететь с кручи на долгожданную встречу с тем, с чем он в ближайшие годы увидеться не надеялся. Однако из опасения в самый последний момент все испортить прыгать с обрыва без пяти минут учитель истории не стал, а сбежал вниз по тропинке, ведущей как раз к тому самому месту, где вращался белоснежно-пушистый ком.
Почти добежав до берега, он резко притормозил:
— А как же все остальные? Их ведь тоже надо забрать, — растерянно обратился он к веретену, которое продолжало все так же неспешно вращаться, игнорируя вопрошающего. — Нет, так не пойдет. Ты малость погоди, а я мигом, — попросил Константин и рванул вверх по косогору, ежесекундно оглядываясь назад — не исчезла ли долгожданная карета из будущего.
И вновь, едва взобравшись наверх, он резко сбавил скорость. Новая неожиданная мысль пришла ему в голову, причем была она настолько неприятной, что Костя даже зажмурился, представив дальнейший ход событий.
Итак, сейчас он отсюда уйдет, вернувшись в двадцатый век. Испытание закончилось, эксперимент завершился. Сдал ли Костя экзамен тому неведомому и равнодушному, что неотступно наблюдало за всем его поведением здесь, — неизвестно, но это не институт, и повторной попытки ему все равно не предоставят. Ладно, пусть так. Он сделал все, что мог, и остальное от него не зависит. Но ведь что получается? Он-то вместе со своими товарищами уйдет обратно, а кто вернется в его тело? А вернется — он это твердо знал — бабник, алкоголик и психопат, у которого все мысли нацелены на девочек, пьянки и гулянки. И что прежний владелец начнет здесь вытворять, после того как Костя преподнес ему в единоличное правление почти все Рязанское княжество?
— Ты не спеши, — сурово обратился он к ленивому кому, продолжающему свое спокойное вращение. — Тут надо как следует подумать, не торопясь.
А поразмыслить и впрямь было над чем. Всего через шесть лет Русь ждала первая, но, к сожалению, далеко не последняя встреча с могучим и коварным врагом. Для попытки объединить всех времени в обрез. Удастся или нет — вопрос другой, но просто так уйти сейчас, в такие предгрозовые годы — это было хуже, чем трусость. Это было равнодушие, граничащее с самым подлым предательством.
Вдобавок оставалась еще и беззащитная Рязань, над которой вновь нависла туча с севера, ибо Малой сообщил ему, что его тезка, Константин Всеволодович, волею божьей помре, а это означало, что теперь у Ярослава развязаны руки. Да, великим князем Владимиро-Суздальского княжества станет Юрий, но он всегда шел на поводу у своего брата, следовательно, если сейчас покинуть этот мир, то…
Об остальном не хотелось и думать, ибо по сравнению с Батыем нынешний пожар его столицы даже не цветочки, а так — мелкие травинки. Зато через двадцать лет придут не просто ягодки — арбузы.
И Костя почувствовал, что если он сегодня отсюда уйдет, то потом всю жизнь будет сознавать, что поступил как распоследний подонок. Вернуться, конечно, очень хотелось, но…
Перед его глазами медленной чередой вдруг проплыли десятки лиц, ставших такими родными и близкими за последние полгода: удивленных, встревоженных, напуганных столь резкими переменами в характере рязанского князя, а уж что будет с сыном Святославом, с маленьким Светозаром, Доброгневой, волхвом Всеведом, ему и вовсе не хотелось представлять, к тому же и так все было ясно без слов.
Но и с остальными тоже ничего утешительного. К примеру, Любомира обязательно загонят на кухню, будет помогать матери ворочать котлы, а парень уже сейчас в любую щель без масла пролезет, да и к языкам у него просто-таки необыкновенные способности. Спасителя Ожска Сергия заставят пахать землю, норвежцы во главе с Эйнаром уйдут куда глаза глядят.
А то, что Костя перебил почти всех бояр, так его преемник по телу назначит новых, еще дурнее. И одна лишь надежда, что в результате неосторожного обращения с новыми видами оружия сам князь взлетит к чертовой матери на воздух. Если же нет, то в очень скором времени здесь, на рязанских просторах, заварится такая кровавая каша, что только держись.
Словом, по любому раскладу выходило, что в данный момент ему, Константину, как главному шеф-повару, никак нельзя выпускать поварешку, то бишь бразды правления, из собственных рук.
Он решительно повернулся спиной к заметно увеличившемуся белоснежному цилиндру, диаметр которого достигал уже трех метров, и приказным тоном бросил через плечо:
— Троих заберешь, и хватит с тебя. А я пока тут побуду, доделаю кое-что.
Однако его решительный шаг вскоре замедлился, и возле палатки, где безмятежно спали его друзья, Константин вновь застыл в нерешительности.
