Око Марены полностью

— Тут торопиться не надо, да, торопиться не надо, — зачастил Славка, пародируя незадачливого жениха из «Кавказской пленницы». — Важно попросить большую награду, очень большую. Важно не ошибиться. Торопиться не надо, а потому думать я буду долго, очень долго. — И, сменив тон, медленно и внятно, чуть ли не по слогам произнес: — А пока я молчу, то и всем остальным, как верно заметил Стоян, тоже надо помалкивать.

Последнее слово прозвучало особенно жестко. Это была рекомендация, явно напоминающая приказ, который, как известно, обсуждению не подлежит…

— И еще одно, — счел нужным дополнить друга Константин. — Это только дурни делят шкуру одного убитого медведя, в то время как в кустах засели еще трое живых. Ныне вам о другом думать надо — Ярослав-то ушел, а прочих Всеволодовичей мы в Ростов на санях в домовинах отправили. И мне доподлинно ведомо, что ныне плач стоит по всей владимиро-суздальской земле, а как люди закончат отпевать павших в битве князей, так станут сызнова на Рязань собираться.

— И как скоро? — насторожился Позвизд.

— Уже объявлено, что первым делом надлежит всех троих отпеть как должно, а вот сразу после сороковин…

Договаривать Константин не стал — пусть сами считают. Первым закончил загибать пальцы Пелей, о чем во всеуслышание сообщил остальным:

— В лютень[102] они приходятся, на шестнадцатый день.

— Вот и считайте, — пожал плечами Константин. — Конечно, сбор пешцев — дело долгое, но на сей раз оно будет куда быстрее, поскольку все о нем знают заранее. Думается, выступят они либо сразу после сороковин, либо самое большее через седмицу…

— Это сколь же они на сей раз людишек выставят? — растерянно спросил Афонька у сидящего по соседству Радунца. — Как под Коломной али помене?

— Конечно, помене, — бодро ответил Радунец. — Чай, из тех, что были, кажный десятый в землице сырой лежит.

— А кажный третий в нетях у нас, — веско добавил Изибор.

— Ну тогда и ентих побьем, — подвел итог Афонька, но, глянув на князя, осекся.

Константин невесело усмехнулся:

— Ишь какие шустрые. А того не сочли, что ни владимирцев, ни суздальцев, ни ярославцев, ни костромичей под Коломной вовсе не было. Да что я перечисляю — считай, никого ни из заволжских земель, ни из прочих владений Константина Владимировича и его брата Юрия. Зато сейчас… Опять же и дружины их целым-целехоньки.

— Тяжко будет сдюжить, — почесал в затылке Стоян.

— А сдюжить надо, — вздохнул Константин. — Поэтому предлагаю всем, вместо того чтоб о землях да холопах мечтать, подумать, как нам с ними лучше управиться. Ныне уже поздно, так что помыслите и, коль что надумаете, верховному воеводе обо всем поведайте. — И он устало махнул рукой, давая понять, что можно расходиться.

Светлица опустела быстро, и вскоре из всех участников совещания остался лишь Вячеслав, который не спешил подниматься со своего места…