На жестокость нужно отвечать жестокостью. В непротивлении злу насилием есть своя прелесть, но оно на руку подлецам.
— Спасибо, старина, — поблагодарил друга Константин, едва закрылась дверь за последним тысяцким. — Выручил.
— Ага, влип очкарик! — констатировал воевода, вновь преобразившись в лихого спецназовца, и зловеще пообещал: — Это тебе только цветочки, запомни мое слово. Но и ягодки не за горами. Я ж тебе говорил про медальки с орденами. Разработано все давно, так чего тянешь?
— Это сказка скоро сказывается, — огрызнулся Константин. — Нашим златокузнецам раньше лета нипочем не успеть. Там на одни маточники месяцы уйдут.
— Неприличными словами попрошу не выражаться, — строго заметил Славка. — А то привыкли, понимаешь, со своим Кулибиным, как в трамвае. Нет чтоб попроще, как все.
— Ты, гражданин Шариков, заканчивай тут ерничать, — улыбнулся Константин — хоть и тягостно было на душе, но вид неунывающего друга поневоле настраивал на более веселый лад. — Лучше думай, что делать.
— Как это что?! — удивился Вячеслав. — Или ты, пока они говорили, в облаках витал? Нет уж, милый, книжки с рукописями потом читать будешь, пора бы и глаза свои разуть! — вновь затянул было он, но затем, нахмурившись, недоверчиво спросил: — Ты что, правда ничего не понял?
— Правда, — подтвердил Константин.
— Ну и балда! — восхитился воевода. — И как тебя только пустили сюда с таким знанием устава? Да ты вспомни — тебе же не только претензии выставили, но и подсказку дали. Учитывая, что наград пока нет, раздай титулы, только попышнее, вот и все.
— И холопов с землей? И деревни с селищами?
— Перебьются! — энергично рубанул воздух рукой воевода. — Права те же и ни на грамм больше, а вот титулы нужны.
— Зачем?
— Затем. Они же как дети. Вот ты послушай, какую поучительную историю я как-то слышал от одного мужика в городе Грозном. Он до войны работал директором на маленьком заводике, так у него там одно время была жуткая текучка кадров, в том числе среди электриков. Зарплата маленькая, а оборудование устаревшее, потому работы выше крыши. И вот тогда он по совету одного старого мудрого аксаула…
— Аксакала, — поправил Константин.
— Аксаул звучит красивее, ибо сочетает сразу два понятия — саксаул и аксакал. И вообще, слушай и не перебивай. Так вот, он взял и переименовал должность из «электрика» в «начальника электротехнической мастерской», после чего очередной чеченец, взятый на работу, трудился на этом заводе до самой войны. И это при том, что зарплата осталась прежней и объем работ тот же. Но он был начальником, поэтому так и не уволился. Понял?
— Понял, но не согласен, — возразил Константин. — Думаешь, что мои тысяцкие и сотники такие же балбесы, как твой электрик? А ты не забыл, что там совершенно другой менталитет, и твой пример…
— Стоп! — остановил его Вячеслав. — Насчет примера даже не спорь, ибо он правильный. Да, в двадцатом веке на такой трюк клюнет далеко не каждый, вот только ты и я живем в тринадцатом, а тут пока еще и здешний народ тоже как дети. Это потом они поумнеют, а пока что у них эмоциональный уровень восприятия точно такой же, как у того электрика. Согласен, подействует не на всех, но кое-кто успокоится наверняка, например тот же Афонька. Да и Радунец с Изибором тоже, как мне кажется, приутихнут. Вот Гремислав навряд ли… — И он резко сменил тему, похвалив друга: — А ты молодца, классную страшилку про сбор ополчения у соседей придумал. Ничто так не сближает народ, как общая внешняя угроза. Сам догадался или кто надоумил?
— Увы, старина. Не придумал и не надоумили, — сокрушенно вздохнул Константин. — Сегодня поутру был у меня купец из тех краев, вот он-то и рассказал мне.
— А человечек надежный? Может, деза?
— Тут и слов таких не знают, — хмыкнул Константин. — А человечек даже не шпион — обычный рязанский купец. Там ведь в открытую все объявили, ничего не тая, поэтому верить можно. Ты как думаешь, управимся мы с ними или?..
— Так сразу и не ответить, — неопределенно заметил воевода. — Обмозговать все надо. Ты ж вроде бы три дня дал, так что времени хватит, а пока ты мне другое скажи: ты-то сам что мыслишь делать? — осведомился он, склонив голову набок в ожидании княжеского слова.
— А что тут делать, — развел руками Константин. — Драться будем, насколько сил хватит.
— И все? — недоверчиво переспросил Вячеслав. — И это все, что ты можешь мне сказать?
— А что еще?
— Ты же учитель истории! — возмутился бывший спецназовец. — У тебя ж высшее образование! Через твою голову прошли сотни, если не тысячи, научных трудов. Пусть они, как я все больше и больше догадываюсь, особого следа в ней не оставили, но хоть что-то должно было в ней задержаться. А как же Калка?! Ты же сам говорил об объединении Руси. Или уже передумал?
— А как объединяться? — горько усмехнулся Константин. — И кто захочет с каином в союз вступать, ты об этом подумал?
