Око Мира полностью

– Колесо поворачивается, – сказал он, – и никому не ведомо его вращение. Но вы ушли от дома почти так же далеко, как и я. В нынешних обстоятельствах весьма значительное расстояние. Когда Пути были доступны и свободны, тогда конечно, – но эти времена давно миновали. Расскажите, что привело вас в такую даль? Вы тоже хотите что-то увидеть?

Ранд открыл было рот, собираясь ответить, что они с другом пришли посмотреть на Лжедракона, – и не смог этого сделать. Возможно, из-за того, что Лойал вел себя так, как будто был не старше Ранда, девяносто ему лет или не девяносто. Может, для огиров девяносто лет – то же самое, что Рандов возраст для людей. Давно уже Ранду не выпадал случай поговорить с кем-нибудь серьезно обо всем, что произошло. Постоянный страх и опасение, что собеседники могут оказаться приспешниками Темного, или же юношу одолевали тревожные мысли о том, кто он такой сам. Мэт так замкнулся в себе, подкармливая свои страхи своими же подозрениями, что поговорить с ним по душам было абсолютно невозможно. И Ранд вдруг понял, что рассказывает Лойалу о Ночи зимы. Не туманную байку о друзьях Темного, а правду о троллоках, ломающих дверь, и об Исчезающем на Карьерной дороге.

Какая-то часть его души пришла в ужас от того, что он делает, но Ранд будто раздвоился: один человек старался сдержать язык, а другой лишь чувствовал облегчение, что наконец-то может все выложить. Результатом стало то, что в своем рассказе Ранд запинался, повторялся, перескакивал с одного на другое. Шадар Логот и потерявшиеся в ночи друзья, неизвестность их судьбы – живы они или погибли. Исчезающий в Беломостье. Том, погибший за то, чтобы они смогли бежать. Исчезающий в Байрлоне. Потом друзья Темного, Ховал Год и тот парень, что испугался Ранда и Мэта, женщина, пытавшаяся убить Мэта. Получеловек возле «Гуся и короны».

Когда Ранд принялся мямлить о снах, даже та его половина, которой хотелось выговориться, почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Ранд, клацнув зубами, прикусил язык. Тяжело дыша носом, он настороженно наблюдал за огиром, надеясь, что тот подумает, будто Ранду снились просто заурядные кошмары. Свету ведомо, все это звучало словно кошмар, да и у любого от такого рассказа начнутся кошмары. Может, Лойал решит, что Ранд попросту сходит с ума. Может быть…

– Та’верен, – произнес Лойал.

Ранд заморгал:

– Что?

– Та’верен. – Лойал почесал за остроконечным ухом тупым пальцем и слегка пожал плечами. – Старейшина Хаман всегда утверждал, будто я никогда не слушаю, но кое-что я слушал. Иногда слушал. Вам, конечно, известно, как плетется Узор?

– Никогда даже не задумывался над этим, – медленно сказал Ранд. – Просто плетется – и все.

– Гм, да, хорошо. Не совсем верно. Видите ли, Колесо Времени плетет Узор эпохи, и нити, которые оно использует, суть жизни. Узор не неизменен, не всегда. Если человек пытается изменить направление своей жизни и у Узора есть для этого место, то Колесо просто ткет и вбирает это изменение в общее плетение. Для маленьких перемен всегда есть место, но порой Узор просто не допускает значительных изменений, невзирая на то, насколько упорно вы стараетесь подправить рисунок. Вам понятно?

Ранд кивнул:

– Я мог бы жить на ферме или в Эмондовом Лугу, и это будет незначительным изменением. Если б я захотел стать королем, тогда… – Он засмеялся, и Лойал усмехнулся, улыбка почти рассекла его лицо надвое. Белые зубы шириной напоминали долота.

– Да, именно так. Но иногда изменения выбирают вас, или же Колесо выбирает их для вас. И порой Колесо направляет жизнь-нить или несколько жизненных нитей так, что все окружающие нити принуждены виться вокруг выбранной, а они тянут за собой другие нити, а те – новые, и так далее. Таков первоначальный изгиб, когда создается Паутина, это и есть та’верен, и чтобы изменить это, сделать ничего нельзя, пока не изменится сам Узор. Паутина – та’марал’айлен, так называется это сплетение, – может длиться неделями или годами. Она может охватить деревню, а то и весь Узор целиком. Артур Ястребиное Крыло был та’верен. Думаю, раз речь зашла об этом, таковым был и Льюс Тэрин Убийца Родичей. – Лойал рокочуще рассмеялся. – Старейшина Хаман гордился бы мной. Он всегда рассказывал нудно, а книги о путешествиях были намного интересней, но иногда я и впрямь его слушал.

– Все это интересно, – сказал Ранд, – только я не вижу, как это касается меня. Я – пастух, а не второй Артур Ястребиное Крыло. Да и Мэт тут ни при чем, и Перрин. Просто… нелепо.

– А я ничего подобного и не говорил, но я, просто слушая вашу историю, чуть ли не чувствовал, как закручивается Узор, а к этому у меня даже Дара нет. Вы – та’верен, это верно. Вы и, может быть, ваши друзья тоже. – Огир помолчал, задумчиво почесывая переносицу над своим широким носом. Под конец он кивнул, как бы про себя, по-видимому, придя к какому-то решению. – Мне бы хотелось путешествовать с вами, Ранд.

С минуту Ранд обалдело хлопал глазами, соображая, верно ли он расслышал.