— Малец, ты как из деревни выйдешь, направо поверни, там тропочка, вот по ней и иди. Можно через реку перебраться, лед пока прочный. И в Заречную деревню податься. А там уж решишь, куда тебе. — Домна шла по утоптанной тропинке между деревьями мелкими шажками, за ней топал Ивашка, а за ним, на цыпочках кралась Катерина. Когда старушка открыла ворота и выпустила Ивашку, за ним неслышно проскользнула никем незамеченная Катя. Ворота закрылись, заскрипел засов, и Катерина немного перевела дыхание. Ивашка, осмотрелся, деловито поддернул веревку, которой был перевязан его тулуп и решительно отправился в путь. Но, не направо, а налево. Это была даже не тропка, а следы нескольких человек, в которые Ивашка и старался ставить свои валенки, чтобы идти легче было.
Катерина неслышно шла за ним. — Куда это его несет? — и тут она сообразила, что наверняка именно здесь её и вели к деревне. — Прелестно! Если я права и он идет к избушке, то, что он там забыл?
Ивашка шел быстро, нервно оглядываясь на деревню, пока её не закрыл лес. Катя каждый раз вздрагивала, когда мальчишка оборачивался и смотрел сквозь неё, пытаясь сообразить нет ли погони. Идти было сложно. Снег поскрипывал, и Катя очень внимательно следила за тем, чтобы не шагнуть тогда, когда Иван стоит. Он же мог бы услышать её шаги! Через некоторое время, когда Катерина уже устала и запыхалась, они действительно вышли к Катиной избушке. Ивашка довольно хмыкнул, увидев, что Волк спит, свесившись со ступеней крыльца, Кот лежит прямо на снегу, а в его шерсти застрял зубец от деревянного гребня. Мальчишки уснули, даже не успев выйти из горницы. Кони остались спящими и запертыми в конюшне. Катерина растерянно оглядывала своих друзей, соображая, как им помочь, а Ивашка решительно пошел в избу.
— Да что ты там потерял-то? — возмутилась про себя Катерина и быстро отправилась за ним. Ивашка открывал сундуки и бесцеремонно переворачивал то, что там лежало. С довольным смешком он взял со стола самобранку, оглядел и сунул за пазуху. А потом сдернул с лавки ковер и потащил его на снег. Разложил на ровном месте, снял шапку и начал ею отряхивать ковер.
— Ааа, так он ковер-самолет ищет? — догадалась Катерина. Она, быстро проявила сумку, достала старый деревянный гребень, который захватила с собой из Зыби, и не снимая шапки-невидимки, подобралась поближе к Ивашке и воткнула гребень ему в волосы. Ивашка замер, покачнулся и рухнул.
— Ишь ты, как удачно сам себе коврик подстелил! Правда, коврик вовсе не самолет, но, зато и не мордой в сугроб! — Катерина брезгливо вытянула у Ивашки украденную им скатерть и мигом оказалась около Баюна. Вытащила из его шерсти зубец от гребня, отчего Кот замотал головой, но не проснулся.
— Так, и как их будить? Это же сейчас колыбельные специалистки меня пойдут проведать, и уточнить, нельзя ли меня причесать, а там вместо меня одеяло очень крепко спит! И что они делать будут? Правильно! Побегут сюда. Ой, что же придумать-то? — Катерина трясла Баюна, стараясь его разбудить, но он только помотал головой и прошептал едва слышно что-то такое про клин.
— Баюшенька, какой клин? Ну, пожалуйста! Что мне делать-то? — Катерина уже собиралась раскатать настоящий ковер-самолет и попытаться увезти отсюда хоть Кота и Волка. И тут сообразила! — Клин, говоришь? — обратилась она к мирно сопящему Баюну. — А клин вышибают чем? Правильно! Клином! То есть, для того, чтобы вас разбудить, надо спеть колыбельную? Дааа, как-то не логично. Но, выхода-то всё равно нет, так что, колыбельная так колыбельная!
Она тяжело вздохнула и напела ту самую старую-престарую колыбельную мелодию, которой и её саму усыпили, правда, уже с совершенно другими словами.
Последние слова уже пропелись гораздо борее, в ритме марша, и Баюн с трудом открыл глаза.
— Катенька, радость моя! Неужели ты вернулась? — он приподнял голову, потряс ею, прогоняя остатки сонной одури и сообразил, что очень замерз. Просто зуб на зуб не попадает.
— Да ты колотишься весь. Скорее давай на печку, только ты мне скажи, как остальных разбудить? Пока эти милые обитательницы Зыби не побежали меня разыскивать. — Катерина нервно оглядывалась.
