Решили лететь в Дуб, там немного дать Катерине передохнуть, а потом уже двигаться на север к владениям Кащея и попытаться разбудить сказку по златорогих оленей. Долетели быстро. Дуб очень обрадовался их возвращению. Сами собой загорелись свечи на столе, загудел огонь в печи, развернулась скатерть-самобранка, ожидая пожеланий Баюна. В горницу радостно выпорхнула Жаруся, и зависла над прибывшими, задавая великое множество вопросов одновременно и очень пронзительным голосом.
Катерина погладила подвернувшийся по руку стул, он подтолкнул её под колени, и гордо перебирая крепкими дубовыми ножками, повез девочку в комнату. Там она умывшись и переодевшись с дороги, с наслаждением растянулась на кровати. — Хорошо, когда можно спокойно полежать и не ожидать какого-то подвоха или опасности, — лениво думала Катя, но насладиться этим чувством ей не удалось.
— Я не могу больше слышать это слово! Никаких пораньше!!! — вопль Баюна снес Катерину с кровати. — И заруби себе на своем длинном буром носу, затемно мы туда ни за что не поедем!
— Что случилось? — Катерина оглядела горницу, беззучно хохочущих Степана и Кира. Ратко, очень старающегося выглядеть серьезным, невозмутимого Бурого и страшно сердитого Баюна.
— Они опять! Опять пораньше! Я — Кот, а не петушок-золотой гребешок! Я терпеть не могу ехать куда бы то ни было ни свет ни заря! Да! И ты это прекрасно знаешь! — Баюн оказался прямо у морды Бурого и возмущенно фыркал на него!
— Не вопи! И не фырчи на меня. Ты можешь любить что угодно, но поедем мы утром пораньше. Пока выедем, пока доберемся, пока Катюша найдет героев сказки. Ты хоть помнишь, что это Кащеева территория? И ночью там ещё опаснее. Ты можешь справиться со своей ленью? Нет? Тогда оставайся тут.
— Да ты! Да как ты смеешь? — Баюн рассвирепел всерьез. — Без меня ничего бы вообще не было! И Катерину я нашел, а ты, а ты хочешь, чтобы я её одну отпустил?
— Почему это одну? Нас и без тебя вполне достаточно, чтобы ей помочь и защитить её! — Волк брезгливо сморщил нос. Разговор выходил за рамки обычных дружеских пререканий, и Катерина решила срочно вмешаться.
— А может, мне самой слетать? А вы пока доругаетесь? — она встала между рассвирепевшими приятелями. — Волк, зачем ты его злишь? Баюн, я никуда не полечу без тебя и без Волка. Ты же знаешь. А если ты не хочешь ехать совсем рано, а Волк не хочет совсем поздно, давайте выберем время поудобнее.
Жаруся прилетела на её плечо и кивнула изящной головкой. — Действительно, что это вы тут разошлись? Девочке мы все нужны. И по времени надо разумно решить. А то я сейчас её унесу от вас, и ссорьтесь сколько хотите!
Кот сердито дернул хвостом, два раза обошел стол, сел на лавку, поерзал на подушке, повздыхал, и не глядя на Бурого, постучал лапой по скатерти. — Обед, пожалуйста! — придирчиво оглядел мгновенно возникшие на скатерти блюда, вздохнул и постучал ещё раз. — И сырую печенку в большом блюде! — покосился на Бурого и вздохнул. — Ну, чего ты там стоишь, иди уже, обедать пора!
Бурый усмехнулся, оценив шаг к примирению. Печенку он любил именно сырую, а Баюн терпеть её не мог в сыром виде. Даже запаха не переносил. Так что заказ такого блюда был для него жертвой.
— Чего это их разобрало? — Жаруся улетела в Катину комнату не разжимая коготков и унесла с собой Катерину, вроде как переодется к обеду. И та решила выяснить в чем проблема-то была? — Чего это так взбеленился Баюн и разошелся Волк?
— Да суть как раз в сказке, которую ты собираешься лететь будить. Точнее в том, что она не очень далеко от Кащеева замка. Кот поэтому и визит за ковром придумал, время тянул. Они оба за тебя смертельно боятся и нервничают. Только и всего. И я тоже. — Жаруся нежно коснулась щеки Катерины клювом.
— Аааа, а то я совсем не поняла, что это такое приключилось, что они так озверели оба.
— Они, милая, на самом деле, сейчас гораздо теплее друг к другу относятся, чем когда-либо до сих пор. Ты нас всех связала накрепко, и эти узы позволяют и поругаться и помириться легче, чем раньше. По-родственному. — Жаруся покачала головкой, оглядев Катерину в узорчатом бледно-голубом наряде. — Нет, тускло как-то, давай-ка вишневый сарафан с кружевами и душегрею на меху, для уютности. Вот! Другое дело!
В горнице уже царила атмосфера полного взаимопонимания. Спорщики и по времени договорились и по остальным сложным вопросам. Катерина, правда, усмехнулась про себя о том, что её-то тоже можно было спросить, когда она сама хочет выехать, но тут же себя одернула.
— Ишь ты, важная цаца! Когда надо, тогда и выеду, или вылечу! Главное, чтобы не ругались эти двое!
Волк деликатно слизывал печенку с блюда, Баюн аккуратно ел жаренную рыбку, Сивка, наблюдая за ними, насмешливо встряхивал гривой и жевал яблоки и морковь, а Жаруся клевала вываренную в меду золотую пшеницу. Катерина с удовольствием наслаждалась вкуснейшим пирогом и косилась на мальчишек, активно спорящих о каких-то сложных ударах. И тут она заметила, что Ратко не только не ест, но даже не прикоснулся к еде. Она вопросительно глянула на него. — Ты что не ешь? Не вкусно?
