Ну, взяли отрывки из романа (около 50 000 слов), ну преобразовали в форму, пригодную для обработки на калькуляторе. То же самое сделали с текстами Крюкова. Записали на магнитную ленту, ввели материал в машину, обработали данные. Ну и что?! Все это я проходил и знал: нельзя на этой основе дать ответ на вопрос: «Кто написал „Тихий Дон“?» Здесь даже с вычислительной точки зрения масса проблем и натяжек. Густота запятых, видишь ли, – решающий фактор! А сами всю прямую речь выбросили, все вопросительные предложения тоже… Циклопы одноглазые! Ни на один серьезный вопрос машина ответить не может. Уж я-то знаю.
Например: откуда у юного дебютанта такая вжитость в быт и психологию дореволюционного донского общества, в мировую войну, в которой он не участвовал? Откуда такой богатый запас жизненных наблюдений у молодого человека? Откуда у «иногороднего» пафос против иногородности? Почему бросается в глаза разноречие в разных кусках романа? Машина об этом не узнает. Я узнаю!
Только книга, новая большая книга, которая раскроет величайшую тайну, загадку «Тихого Дона», должна стать моей единственной целью. Целью – предначертанной самой судьбой.
Счастливые покупатели тетрадей покидали аукционный зал. Со всеми ними я еще встречусь, чтобы убедиться, насколько далеки они от подлинной разгадки. Насколько глупы и слепы в своих бестолковых книжонках, насколько безуспешны в попытках познать истину!
Но сначала надо всех взять на карандаш. Это непросто. Сведения о покупателях не разглашаются.
Помогал, как всегда, Боббер. Большую силу набирал этот человек год от года. Деньги, связи – все прибывало к нему, все мог великий Шурик! Адреса раздербанивших сорок третий лот я получил быстро.
Как и предполагалось, покупатели оказались свирепыми литераторами. Не занимались они ни земледелием, ни строительством, ни торговлей, но, несмотря на это, всё имели в изобилии. Неплохо работает мировая система поддержки лояльной интеллигенции. В институтах или фондах гужуются великаны духа, каждый знает лишь свою тему, обожают они народные собрания. Не сразу я решился на встречу с ними. Долго сомневался и мучился, читая их высоконаучные заметки. Когда же стали выходить первые книги, понял: ждать больше нельзя, надо срочно приступать к работе, надо всем показать, кто есть настоящий Автор! Но прежде необходимо встретиться с каждым…
Первая встреча состоялась в Самаре. Светлану Макарову я приметил еще на аукционе. По поручению самарского фонда лит исследований она купила две тетради. Красивая женщина, высокий лоб, большие глаза, милый русский профиль. Небольшого роста – она магнетически притягивала взгляды мужчин. Даже самые плюгавые рядом с нею выглядели большими и могучими мужами. Вместе с супругом – литературоведом Макаровым – она проживала в официальной столице Восточной России.
Я прилетел в Самару 2 октября 1979 года. Шикарный город, раскинувшийся на левом, возвышенном берегу Волги, очаровал меня. Особенно поражала чистота воздуха, столь непривычная для крупных промышленных центров Запада.
Макаровы жили в хорошем районе: на пересечении Казачьей и Троицкой улиц. Символично, если учесть, что Троицкая в прошлом носила название Татарской.
«Мелеховский двор – на самом краю хутора. Воротца со скотиньего база ведут на север, к Дону. Крутой восьмисаженный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб, и вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изломистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше – перекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона», – так начинается великий роман. С края хутора Татарского. Отсюда стартует любой пытливый исследователь. По улице Татарской до Волги не дойдешь, но если рядом с домом Макаровых повернуть на Казачью, как раз выйдешь к набережной Максима Горького. Здесь я и остановился, в гостиничном комплексе «От заката до рассвета».
Супруги Макаровы относились к моим союзникам. Они с восторгом отзывались об авторе, известном под псевдонимом «Д». Мне тоже нравилось, как они пишут, я даже испытывал определенную симпатию, особенно к Светлане.
В десять часов утра, войдя в угловой дом на Казачьей и поднявшись на этаж, я постучал в дверь, совершенно не думая о том, под каким предлогом войду. Для разговоров с коллегами необходимо вдохновение.
– Кто там? – раздался женский голос.
– По делу, – последовал ответ.
Дверь открылась, я вошел в квартиру, которая была обставлена со вкусом. Все говорило о том, что здесь живут литературоведы. На стенах висели портреты писателей, театральные афиши и красивые иллюстрации в рамках. Повсюду исписанные листы бумаги и необходимые книги. В углу стоял калькулятор с приличным монитором и довольно новой модели. На этом пестром фоне трудно заметить маленькую хозяйку квартиры. Тем не менее, она была прекрасна. Сразу понятно: надо бить не в бровь, а в глаз. Собравшись с духом, я сделал шаг вперед.
– Меня зовут Вильгельм Зон. Разрешите представиться – автор небезызвестного вам исследования, работаю под псевдонимом «Д».
– Ого, – простонала Света, – шутите! Поверить не могу.
