- Тогда почему он не выбрал ее? Закончил картину и отпустил на все четыре стороны. Он был просто безответственный кобель, и с тобой он поступил подло!
- Не смей его судить. Слышишь? Не смей его судить!
Черт побери, он так боялся говорить об отце, но сам задел больную тему. Абдулловна взяла сумочку и молча направилась к двери. Альберт нагнал ее. Крепко обнял. Ему было паршиво. Ему стоило заткнуться и просто выслушать мать. Но, она завела разговор о том, о чем он меньше всего хотел думать - об отношениях с Оксаной и об отношениях с отцом. Отца все равно нет в живых, и он вряд ли сможет что-то изменить. С Оксаной же ему просто хотелось проводить время и вообще ни о чем не думать.
- Прости меня. Я не хотел тебя обидеть.
- Знаю. - Мать погладила его по заросшей жесткой щетиной щеке. - Пройдет время, и ты поймешь, что был неправ.
- Конечно. - ответил Альберт, хотя вовсе так не считал. - Я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя, сынок.
Альберт пребывал в непонятном настроении несколько дней. Да, пришло время действовать, начать что-то делать. Воскресным визитом мама добилась своего, навела его на философские мысли о будущем, и теперь он уже не мог просто отмахнуться от них. Своей неопределенностью он заставлял ее тревожиться за его будущее. Он готов был поискать подходящее занятие, лишь бы она перестала беспокоиться о нем. Но не готов был жениться даже ради нее. Альберт не боялся брака. Он просто в него не верил.
Может он и вправду слишком долго прожил в другой стране, с другими нравами и культурой. В Америке никто не торопился с женитьбой. И даже наличие детей не вынуждало людей вступать в брак. Многие его друзья имели по двое-трое детишек и вовсе не собирались при этом делать предложения своим женщинам. И никто не спешил их осуждать. Хотя, как ни крути, и там и здесь брак все же оставался браком. И вызывал одинаковое уважение в любом обществе. Для Альберта брак был чем-то святым. Чем-то, о чем пишут в книгах, но чего не бывает в реальной жизни. Возможно и есть где-то идеальные браки, но лично сам он их не видел.
Ну и раз уж ему все равно, чем заниматься, может пусть будет ресторан? Надо только присмотреть недвижимость и пригласить специалистов. Ему ведь понадобится делать ремонт. Закупать оборудование. Выбирать лучшего повара. Нанять человека, который будет всем управлять. Все это займет некоторое время. По крайней мере полгода. А это уже какое-никакое занятие. И никто не посмеет обозвать его бездельником. Даже он сам!
После принятия решения ему стало легче. И хотя ресторан его не особо вдохновлял, но сама мысль занять себя чем-нибудь в ближайшее время вызвала огромное облегчение. Еще неизвестно, сколько времени он потратит, придумывая название для заведения.
Не откладывая в долгий ящик, Альберт схватил мобильник, ключи от машины и вышел из дома. В конце-концов - думал он запирая входную дверь - если надоест, он всегда сможет продать его по сходной цене.
Для начала он решил поездить по городу, посмотреть на другие рестораны и бары. Визуально представить себе как это будет.
Всю неделю он провел в поиске, выискивая объявления, колеся по городу и за его пределами. Объявлений о продаже кафе и ресторанов со стабильным доходом было так много, что он засомневался есть ли в этом вообще какой-либо смысл, раз столько бизнесменов сбывает их с рук. Он объездил все помещения, которые смог найти, но ни одно из них не побуждало к покупке. Тогда Альберт стал шерстить все сайты по продаже недвижимости. Одно объявление с прикрепленными фотографиями привлекло его внимание. Он созвонился с риэлтером, и принял решение, едва взглянув на недвижимость.
Для Оксаны пять будних дней пролетели как один. Ей никак не удавалось выкроить время на полноценное свидание. Альберт звонил два раза вечером, когда Оксана уже лежала в кровати.
В субботу Оксана собиралась на второе официальное свидание. Она волновалась, когда наносила макияж и выбирала наряд. Шесть дней - слишком долгий срок, чтобы успеть начать смущаться. Она избегала матери Альберта все это время, но женщины вели себя как ни в чем не бывало и даже Зоя больше не приставала с расспросами.
Оксана облачилась в платье нежного персикового оттенка, уложила волосы и уже вдевала в ухо сережку, когда услышала голос Альберта. Спустя мгновенье, он постучался в дверь ее комнаты.
- Можно войти?
- Конечно, это же твоя комната.
Альберт вошел, с интересом оглядываясь по сторонам. Он решил, что его старая детская Оксане подходит больше. Сам он всегда считал ее слишком девчачьей. Круглый балкон с белыми балюстрадами только добавлял комнате женственности.
Он заметил у изголовья кровати разворот из журнала с молодым Жераром Депардье. Передернулся. Он вовсе не ревнует. Но она могла бы раздобыть разворот его самого в любом спортивном журнале и повесить на место этого немолодого французского здоровяка.
- Будем считать, что она теперь наша. - Подошел и притянул ее к себе - Ты потрясающе выглядишь. - И потерся подбородком о ее макушку. Она взглянула на часы.
