Стефану не нужно было особого приглашения, чтобы прямо сейчас двинуться прочь, и он, ухватив за предплечье Калеба, поднялся со стула и попытался оттащить и его, но он упрямо не оттаскивался.
— Вы знали мою маму? Вы знаете, что с ней случилось? — он задрожал всем телом и вцепился ногтями в поверхность стола.
— Калеб, пойдем…
— Ответьте мне!
Игнис встала со стула слегка неуверенно. Адам постукивал пальцами по столу, Линкольн молчал. Правда, не все упыри готовы были так просто смириться с волей сильнейшего.
— Ричард, ты сейчас серьезно? — возник Джонатан, привстав над столом.
— Хочешь оспорить мое веление? — Ричард, казалось, стал еще больше в несколько раз, чем был. Особенно в глазах Стефана.
— Что это, трапезы не будет? — надув губки, Кассандра подлезла к нему сбоку и приобняла тонкой ручкой. — Я-то думала, Игнис сегодня порадует нас!
— Не волнуйся, кошенька — он накинул. — Помнишь, когда ты в последний раз лакомилась лицеистами?
— Должно быть, в прошлом столетии, Джонни!
Она улыбнулась так хитро, что на её глазах возникли морщинки, и в тот же самый миг Стефан поймал ее голодный взгляд. Внутренний голос подсказывал его бежать со всех сил.
Вспышкой Кассандра совершила рывок в сторону Стефана и Калеба, но стол, ставший действенной преградой, позволил выиграть время и ненадолго увеличить дистанцию. Калеб мёртвой хваткой вцепился в Стефана, словно тот был последним спасательным кругом. Началась суета.
— Кассандра!
За долю секунды она перемахнула через стол, обнажив чудовищные клыки. В этот момент она уже мало чем напоминала человека: конечности удлинились, и кости жутко скрутились. Линкольн схватил её за руку, пытаясь удержать, и задел воздетыми когтями. Кассандра издала звук, похожий на вой, отскочила и провыла нечеловеческим голосом:
— Я заберу их себе!
Линкольн кинулся на неё, и они кубарем покатились по комнате, сбивая стулья.
Джонатан, обратившись чудовищем, на четырех конечностях помчался за своим ужином, когда дорогу ему преградил Адам и вгрызся зубами в его плоть. Он вскрикнул от боли и попыталась атаковать в ответ, но неминуемо повалился на пол.
— Мамочки, они существуют! — проверещал Калеб.
Помимо того, что Стефан сам пытался ретироваться, ему приходилось тащить за собой товарища, застывшего от страха. Он тяжким грузом обвил руки вокруг его пояса и источал первородный страх. Это дело усложняло.
В зале разразилась настоящая битва, в которой невозможно было определить противоборствующие стороны. Суматоха всепоглащающе окутала слабоосвещенную залу, пламя свечи неистово билось и играло языками.
— Прийди в себя, Кассандра! — Линкольн схватил её за изогнувшиеся руки и бил головой о мраморный пол.
Полуобращенные Ричард и Игнис синхронно навалились на Адама и Джонатана, пытающихся друг друга свести в могилу. Они неистово рвали друг на друге плоть. Игнис оттаскивала Адама за туловище, а Ричард, вцепившись пальцами в его патлы, откинул к стене. Он заскулил, подобно раненной собаке, и его бездыханное тело свалилось у стены, принимая прежний вид.
Кассандра все не унималась. Она билась и кричала изо всех сил, вырываясь из хватки Линкольна.
— Пусти меня! — вопила она.
Кассандра пнула его ногой и, заставив лишь ненадолго отпустить её, откусила длинными зубами кусок кожи с его рук. Она восстановилась почти мгновенно, но это дало ей шанс вырваться. Теперь, когда Кассандра не встречала сопротивление, она кинулась на бешенной скорости к Стефану и Калебу и готова была уже напасть. Но в сторону её неистовым движением откинула Октавия.
Чёрные волосы встали дыбом, бешенный наливающийся кровью взгляд, испачканное чёрной кровью белое платье. Кассандра отлетела на добрых три метра и врезалась спиной в книжный шкаф у стены. Стефан стоял, не мигая, а Калеб изо всех сил зажмурил глаза, отсчитывая последние минуты своей жизни.
— Октавия…
Она выставила перед собой окровавленные когти и судорожно задышала.
— Ричард, что ты заставил меня забыть?! — срывающимся голосом прокричала она. — Почему мне так больно вспоминать?! Кто я такая?!
Линкольн, поправив пенсне на носу, сокрушенно сел на полу. Адам поправлял ткань изорванной одежды. Игнис быстро обогнула стол и подскочила к лицеистам: Стефан подхватывал за руки Калеба, закономерно свалившегося в обморок.
Ричард медленно подошёл к Октавии, взял в свои руки её тонкие запястья.
— Ты — Октавия Винреско. Дочь графа Асториуса Винреско, который множество лет назад вывел нас из Бездны, когда фатали покинули Ширму. Твоей матерью была человеческая женщина, и граф Асториус думал, что ты не упырица: младенцем ты не испила чёрной крови.
Он отдал тебя замуж за виконта Уильяма Бладшефта. Его жестокость, и вся боль, что принесли тебе его руки, пробудила наш голод.
Он стал твоей первой жертвой, и ты бежала, решив добраться до поместья отца. Но обнаружила там только нас. Меня и Беатриче.
— Беатриче? — спросила она судорожно.
— Её уже давно нет с нами. Она и то, что я хотел сохранить — причина, по которой сегодня мы отпускаем спасенных тобой. Иной раз я наказал бы твоё предательство.
