Она направилась к широкой двери, Калеб и Стефан без вопрос последовали за ней. Преодолев массивные двери библиотеки, они двинулись вглубь здания, и в то время, как Стефан опасливо озирался, разглядывая книжные шкафы и тусклые дубовые столы, Калеб одухотворенно следил за движениями Игнис и глупо улыбался.
Игнис тоже была лицеисткой, а Калеб был в неё долгое время беспощадно и всепоглощающе влюблен, как может быть влюблен человек со столь романтичным взглядом на жизнь, что принялся писать стихи в таком отвратительно прозаичном мире. Корпусы лицея делились на женский и мужской, но у их учеников и учениц была возможность встретиться в лицейской библиотеке или во дворе. Они тоже встретились однажды: Игнис по случайности сильно зарядила ему кулаком, когда он попытался с ней познакомиться. Калеб усвоил урок на всю жизнь: не подкрадываться к ней со спины. Ну и влюбился заодно.
— А я не знал, что ты тоже будешь! — пытался он начать диалог, пока они шли. — Я Калеб, кстати. Ну, мы виделись. Помнишь? Ты меня еще так ударила! Там… До сих пор вмятина!
Дабы подтвердить свои слова, он ощупал свой подбородок на предмет излишних впадин, но Стефан быстро его одёрнул:
— Я тебя умоляю, помолчи.
Игнис не ответила, поэтому диалог дальше не пошёл, да и к тому времени они уже подошли к еще одним загадочным дверям библиотеки, которые располагались в каком-то закоулке меж стеллажей. Наверное, иному человеку такое специально не найти. Девушка одним лёгким движением их отворила, словно они были невесомы, и перед ними предстала лестница, ведущая вниз. Она отошла чуть в сторону, пропустила парней, а сама вошла последней, затворив за собой дверь. Ненадолго лестничный проём погрузился в темноту: впереди уже виднелся тусклый свет, проходящий через просветы железной калитки. Уже совсем скоро и её они преодолели.
Они оказались в широкой подвальной зале.
— Мы здесь, — коротко бросила Игнис, закрыв за собой калитку.
Комната, открывшаяся перед ними, словно стремилась задушить их каменными стенами. У стен притулились книжные шкафы, в свободных местах висели какие-то древние картины, двери уходили, видимо, в другие архивы, а у самой дальней стены стоял чей-то бюст: отсюда было не разглядеть, чей. В самой середине располагался длинный стол, а единственным источником света был стоявший на столе подсвечник. За столом уже сидели люди. Все они тут же повернули головы и уставились на вошедших. Кроме одной. Стефан сразу заприметил её взглядом.
Она была юна, но её руки уже были испещерены морщинами. С поникшей головой сидела она на краю стола: не было видно даже лица, но ощущение было что оно неописуемо красиво. Её черные волосы были подобны зияющей пропасти, в которую хотелось провалиться без остатка. Всё-таки и она кинула мимолётный взгляд на вошедших, но, встретившись им со взглядом Стефана, быстро укрыла его.
Всего в комнате, не считая новоприбывших, было пять человек, все они заняли свои аккурат пять стульев, оставались еще четыре. Игнис усадила Стефана и Калеба тоже к краю стола и села сама подле незнакомки: они тоже обменялись взглядами. Долгое время в комнате стояла тишина, словно все присутствующие боялись говорить вслух. Безликие образы таращились друг на друга в гнетущем молчании, но самое время было представляться и отделять себя от других членов коллектива. Иной раз, это отлично получается без имен.
— И где же он? — закономерно поинтересовался интеллигентного вида русый парень лет двадцати с пенсне на носу и козлиной бородкой, которая только придавала ему возраста и снобизма.
Вот первый: образованный и разумный, но слабохарактерный.
— Скоро прибудет, — тихо молвила юная черноволосая девушка.
— А что, без него мы никак не начнём? — вступился еще один тип бойкого вида, как-то заговорчески посмотрев в сторону Калеба и Стефана. Он, казалось бы, вообще был их ровесником: только намного крупнее.
Второй: сильный, но грубый, жаждущий драки
— Мальчики, вы разве не знаете? — возникла блондинка, всё это время старательно поправляющая свои меха. Она имела манеру растягивать гласные в словах и производила впечатление столичной кокетки. — Такому импозантному мужчине, как он, надо задерживаться! Так, чтобы мы его ждали, затаив дыхание.
Третья: очаровательная, но глуповатая.
— Ладно вам, господа, еще даже не восемь! — вальготно протянул последний присутствующий член ячейки. Он был настоящий пижон и держался соответственно: всё в нем выдавало высокий достаток, хорошие манеры и присущее подобным ему господам высокомерие в отношении всех вокруг. — Явится вот-вот, как часы пробьют.
Четвертый: харизматичный, но инфантильный, не задумывающийся о последствиях.
Игнис, уже известная им, молчала. Она была пятой: собранной, но чёрствой. Черноволосая девушка также ни слова не сказала больше: видимо, ожидала чего-то судорожно. Она была красивой, но такой несчастной, словно печаль неистово захлестывала её с головой.
Калеб с интересом рассматривал присутствующих, а затем потянулся и шепнул Стефану, усмехнувшись:
— Похоже, это-таки кружок… Только театральный.
