– Кто будет говорить? – громко спросил матрос Робинсон, оглядывая присутствующих.
– Пусть Обсон говорит! Обсон! Боцман! Даешь Джерри! Обсон скажет за всех. А мы подтвердим! – раздались голоса с разных сторон. Все присутствующие враз закивали головами, стуча кулаками по столу или жестикулируя в воздухе. Так они скрывали зачинщиков.
– Хорошо, – сказал Обсон во всеуслышание. – Буду говорить я от лица всей команды.
Он встал с места и, обращаясь к Ситтону, произнес:
– Уже два месяца мы идем в неизвестность. У нас мало продуктов и других необходимых припасов, запасы угля на нуле. Вокруг бесконечные льды, люди измотаны непосильной работой, и никто не знает наверняка, есть ли вообще этот пресловутый проход. У многих из нас – и у вас, сэр, в том числе – остались на берегу семьи, и мы не желаем оставлять наших жен вдовами, а детей – сиротами. И мы все как один человек требуем повернуть назад, пока у нас еще есть шанс вырваться из этой чертовой западни!
В ответ раздались яростные крики:
– Поворачиваем! К черту это безумие! Назад в Англию!
– Вы знали, на что подписываетесь, – холодно возразил Ситтон. – У вас был шанс сойти на берегу без всяких обид. И вы понимали, что такие деньги просто так платить никто не станет.
– Э, милейший, – сказал корабельный плотник Гоббс. – Мы подписывались на поход, а не на путешествие на верную смерть!
– Верно! – вновь заорали вокруг. – К черту деньги! Мы жить хотим! Поворачивайте!
– Джентльмены, – вмешался Берроу, доставая карту. – Мы уже вышли на открытую воду, и теперь…
Его голос потонул в новом взрыве разноголосых воплей:
– Убери к дьяволу свои бумажки! Мы уже сыты этими сказками! Хватит нас кормить своими обещаниями! А потом жрать корабельных крыс будем?! Все померзнем там, как картошка! Давай на обратный курс!
Ситуация накалялась с каждой секундой, но тут Обсон, подняв вверх руку, крикнул:
– Тихо!
В каюте мгновенно установилась напряженная тишина, лишь шумно сопел Гоббс.
– Как видите, сэр, – обратился боцман к Ситтону, – вся команда настроена крайне решительно. И у нас лишь одно требование: немедленно развернуться назад, пока у нас еще есть время на это.
– Это все? – спокойно спросил Ситтон.
– Да, сэр, – ответил боцман.
– В таком случае я как ваш капитан скажу лишь одно: поход будет продолжаться дальше до тех пор, пока мы не причалим к Гренландии, выйдя через пролив Гудзона. За неисполнение моих приказов виновные будут подвергнуты дисциплинарному наказанию. К подстрекателям, особо недовольным и прочим нарушителям дисциплины на корабле будут применяться более жестокие меры, вплоть до крайних.
В ответ раздалась чудовищная буря проклятий, брани и ужасных угроз. Слова Ситтона не на шутку разозлили матросов, и я, порядочно струхнув, сжал рукой эфес шпаги. Берроу расстегнул камзол (за поясом у него был пистолет), Ситтон же был спокоен как никогда. Метью молчал, не зная, к кому примкнуть, и, по-видимому, ожидая дальнейшего развития событий.
– Ситтон! – на фоне общего гвалта примиряюще сказал седой моряк с красным сломанным носом и серьгой в ухе. – Мы же с тобой уже давно ходим вместе! Что с тобой?! У тебя же самого осталась жена и дети!
– Лучше я отправлюсь на виселицу в Ливерпуле, чем на закуску медведям! – орал Каммингс, грохая по столу кулаком. – Нас даже никто и не подумает искать в этом богом забытом месте! Поворачиваем, и точка!
– А когда мы застрянем здесь, то что, будем отыскивать наших спасителей-эскимосов? – вопил матрос Генри. – Или ангелы Господни сойдут к нам с небес? Разворачиваемся, и все тут!
– Кто за то, чтобы развернуться, поднимите руки! – крикнул Обсон. – Единогласно! Команда приняла решение, и я присоединяюсь к нему. Дальше мы не пойдем ни на метр!
– Это бунт? – спросил Ситтон, не изменившись в лице.
– Называйте это как хотите, – ответил Гоббс. – Но мы поворачиваем корабль прямо сейчас.
– И в ваших же интересах не мешать нам, – вставил Каммингс. – Тогда на Аляске вы чуть не погубили судно из-за собственного упрямства – и теперь хотите довести до конца это дело? Этого мы вам больше не позволим! Лучше я сгнию в тюрьме, чем на борту этого корыта…
– Тихо! – вдруг оглушительно рявкнул Ситтон, и моментально наступила тишина. – Я принял решение идти вперед, и никто, вы ясно слышали это, никто не заставит меня отступиться от этого решения! Ни черт, ни сам Дэви Джонс!
– Имейте в виду, – среди вновь наступившей тишины прозвучал голос Генри, – здесь никто не хотел доводить дело до крайних мер, но вы сами заставляете нас сделать это!
– Отлично, – растягивая слова, промолвил Ситтон, – я и впрямь вижу, что шутки кончились. Что же, скажу теперь и я. Припасов вполне хватит, если мы перестанем разводить эту канитель. Я понимаю – вы устали, поэтому даже сделаю вид, что сегодня ничего не случилось, если вы все немедленно приступите к безоговорочному исполнению своих обязанностей. Помните – мы моряки славной Британии, и Англия оценит по заслугам наш подвиг. Так что давайте решим все по-хорошему…
