– Дяденьки, не трогайте, мы хорошие, мы вас будем слушаться, мы больше не будем никогда-никогда…
Но тут некстати вмешавшийся Тирпиц испортил все дело. Он возмущенно выставил свою пышную раздвоенную бороду и, выругавшись, размахнулся, собираясь треснуть тяжелой тростью по голове наглого британца, который, похоже, был здесь за старшего. Грянул выстрел. Из короткоствольного револьвера типа «Бульдог» стрелял другой, тот, который был с таксой. Тирпиц схватился за грудь и медленно опустился на скамейку.
Вечер переставал быть томным. Развернувшись, я со всей дури врезала ногой, обутой в кожаный сапожок, прямо в челюсть британцу с револьвером. Получился классический маваси-гири. Эти олухи и не предполагали, что моя расклешенная юбка позволяла мне свободно орудовать ногами. А с приемами карате инглизы, похоже, еще не были знакомы. После пропущенного удара один из нападавших на несколько минут гарантированно выпал в осадок. Оставался второй. Старший джеймс бонд довольно быстро среагировал на мои телодвижения и сунул руку в карман. Но я его опередила. Моя сумочка была заранее расстегнута, и я успела раньше выхватить из нее АПС. Двумя пулями я завалила его и обернулась, держа наготове «стечкин».
Да, британцы подготовились к захвату неплохо. Сидевшая на скамейке «сладкая парочка» резво вскочила на ноги и помчалась к нам, держа в руках револьверы. «Студенты» со своими подругами также прекратили веселую беседу и, выхватив оружие, бросились своим на выручку.
Но бриттов здесь ждал полный облом. Два «матроса», мирно сидевших на куче опавшей листвы, и, степенно беседуя, потягивавших пиво, неожиданно отбросили в сторону бутылки и быстро достали из-под широких матросских курток автоматы ПП-2000 с глушителями.
Чпок-чпок-чпок… Половина нападавших оказалась мертва еще до того, как поняла, что по ним стреляют откуда-то сбоку. Они заметались, пытаясь спрятаться за деревьями, а «мышки» продолжали вести по ним огонь короткими точными очередями. Те пытались отстреливаться. И у них это получалось, в общем, неплохо. Телохранители Тирпица, неосторожно бросившиеся на помощь адмиралу, были застрелены британцами, не успев пробежать и несколько шагов.
Откуда-то с другой стороны раздался громкий выстрел, потом второй. Я обернулась. К нам со всех ног мчался капитан Мюллер, на ходу стреляя из длинноствольного пистолета. «Парабеллум», морская модель, машинально отметила я. Стрелял, кстати, капитан отлично. Он завалил двух англов – девицу и парня, попытавшихся укрыться за деревьями от огня «мышек».
– Не стреляйте по тому, который сзади нас, – успела я крикнуть в микрофон своим орлам, – это свой!
Впрочем, когда Мюллер добежал до нашей скамейки, все британцы были уже мертвы.
Один из моих охранников обходил поле боя, делая контрольные выстрелы, а второй бежал ко мне, сжимая в руке автомат. Из-под скамейки на нас затявкала такса, которая шустро забралась туда после первого же выстрела. Теперь, похоже, она опомнилась и решилась защитить своего хозяина, валявшегося на дорожке парка в полной отключке.
– Вот ведь гады какие, Нина Викторовна, – крикнул мне Вадим, один из «мышек». – Они нас чуть было не купили задешево. Девок с собой для прикрытия притащили. Только эти девки, как я думаю, больше привыкли из револьверов палить, чем поварешкой на кухне орудовать. Прямо Фанни Каплан с Ларой Крофт в одном флаконе.
– Хватит болтать, – прервала я словоохотливого охранника, – ты, Павел, – сказала я второму спецу, – свяжи вон того, которого я нокаутировала. А ты, Вадим, посмотри, что там с адмиралом. Похоже, что его надо срочно оперировать.
В этот момент к нам подбежал запыхавшийся Мюллер.
– Майн гот! – взволнованно воскликнул он. – Вы живы, мадам Нина? А что с адмиралом? Как он?
Вадим, расстегнув пальто и жилетку Тирпица, рванул его окровавленную рубашку и посмотрел на кровоточащую рану на груди раненого.
– Слепое пулевое ранение, задето легкое, – сказал он, доставая из внутреннего кармана пластмассовую аптечку. – Сейчас перевяжу его и вколю обезболивающее. Но, товарищ полковник, нужно срочно его доставить на «Енисей». Случай тяжелый, и в здешней больнице он вряд ли выживет.
– Павел, ты связал это британское дерьмо? – спросила я. – Тогда давай, вызывай быстро вертолет, будем эвакуировать адмирала. Да и самим надо пошустрее отсюда уходить. Стрельбу наверняка слышали. Минут через десять-пятнадцать здесь появится полиция.
Пока Павел связывался по рации с нашей штаб-квартирой и сообщал дежурившему там радисту о случившемся, я посмотрела на сидящего на скамейке Тирпица. Лицо его было бледным, дыхание прерывистым. Он был без сознания, но жив.
– Капитан, – повернулась я к Мюллеру, – у вас есть под рукой какой-нибудь транспорт? Это вопрос жизни и смерти!
– Да, фрау полковник, – видимо, Мюллер только сейчас почувствовал во мне старшего офицера, а не женщину, изображающую из себя шпиона, – у входа в парк стоит автомашина с флажком германского посольства. Она в вашем распоряжении. Полиция ее останавливать не будет.
