– Мы можем многое, и даже немного больше того, – загадочно ответил Павел. – Наши эскулапы иногда и из состояния клинической смерти своих пациентов вытаскивают.
Я замолчал и больше не задавал вопросов. Наш автомобиль миновал Страндваген и по дамбе переехал на остров, где находился парк Юргорден. В кармане у Павла что-то запищало. Он достал из кармана небольшую коробочку с торчащим из нее смешным хвостиком и нажал на какую-то кнопку.
– На связи, – сказал Павел, – да, мы уже на подходе к Юргордену. Сейчас найду подходящую площадку и включу маячок. Понял, ждите.
Потом он стал озираться по сторонам. Заметив полянку в лесу, размером примерно с поле для игры в лаун-теннис, ну, может быть, чуть побольше. Он приказал шоферу остановиться в центре полянки и предложил мне вынести из машины раненого адмирала и посадить его на землю, прислонив спиной к дереву.
– У него прострелено легкое, и его нельзя класть на землю. Пусть пока посидит. Скоро прилетит вертолет.
Потом мы вынесли связанного по рукам и ногам британца. От поездки в багажнике он слегка очумел и даже не пытался сопротивляться. Павел взял в руки свою коробочку, снова нажал на ней какую-то кнопку и, задрав голову, стал смотреть в небо. Через пару минут я услышал странный всхлипывающий звук, а потом увидел в небе невиданный, напоминающий головастика, летательный аппарат. Он был совершенно не похож на знакомые мне аэропланы или цеппелины. Огромный винт у него был сверху, а кабина полностью застеклена.
Павел оглянулся на меня и попросил убрать машину. Я дал приказ шоферу ехать в посольство и, для его же блага, помалкивать о том, что произошло. Через минуту машина скрылась за поворотом. А мы с Павлом остались и стали ждать приземления этого удивительного летающего аппарата, который приблизился к нам уже настолько, что на его днище стала видна нарисованная красная звезда. Павел достал из кармана небольшой картонный цилиндр, что-то сделал с ним, отчего из этого цилиндра повалил густой белый дым. Потом он отбросил этот цилиндр в сторону и стал ждать. С оглушительным ревом вертолет, а именно так Павел назвал этот воздушный аппарат, повис у нас над головой, а потом медленно стал опускаться на поляну.
Вскоре его колеса коснулись травы. Сдвинулась набок дверь на борту вертолета, и оттуда выскочило четверо солдат в странной пятнистой форме и с не виденными мною ранее короткими карабинами в руках. Двое из них, взяв свое оружие наизготовку, стали настороженно оглядывать окрестности, а двое других подбежали к Павлу, о чем-то быстро с ним переговорили, а потом осторожно подняли на руки адмирала. Бедняга застонал от боли. Солдаты бережно понесли его к вертолету. Павел предложил мне оттащить туда же пленного британца. Мы подхватили его под руки и без особого почтения поволокли к распахнутой двери воздушного корабля. Потом забрались туда сами, следом запрыгнули солдаты, прикрывающие наш отход, двигатели вертолета взревели, я почувствовал толчок в ноги, и…
Не могу на словах передать чувство, которое испытал, почувствовав, как вертолет взмывает в небо. Земля в окошке стала уходить вниз и в сторону. Почти сразу же машина немного наклонилась вперед, и мы довольно быстро полетели в сторону моря. Все вокруг тряслось, как в лихорадке, стоять было почти невозможно, поэтому я сел рядом с Павлом на скамейку и осмотрелся. Посреди салона стояли носилки, на которые положили адмирала, подсунув ему подушку под спину. Рядом с ними были установлены какие-то, с виду медицинские, приборы. Два человека в незнакомой мне военной форме склонились над адмиралом и делали ему укол. Разговаривать в вертолете было невозможно из-за рева его мотора.
Минут через двадцать звук мотора изменился, и вертолет начал снижаться. Я посмотрел в окно и обомлел. Под нами был огромный корабль, гораздо больший, чем линейные корабли кайзермарине, которые я видел во время парада в вильгельмсхафене. Палуба его напоминала огромный плац, на котором стояли вертолеты, как две капли воды похожие на тот, на котором летели мы. А также странные, ни на что не похожие стреловидные аэропланы. Именно отсюда они поднимались для ударов по немецким войскам. Я понял, что я должен выполнить то, что не успел сделать адмирал, и помочь кайзеру остановить эту воистину братоубийственную бойню.
Но, как оказалось, мы летели совсем не на этот корабль, и мои миротворческие планы пока откладывались. Оставив в стороне русского левиафана, вертолет остановился над белоснежным судном с нарисованным на его борту красным крестом.
«Плавучий госпиталь, – подумал я, – это именно то, что нам нужно».
Наш воздушный корабль завис над кормой этого судна, а потом, коснувшись палубы, слегка подпрыгнул и замер. Рев моторов стал стихать. Дверь вертолета открылась, и внутрь заглянули люди в сине-голубой одежде. Как я понял, это были врачи.
Один из них, видимо старший, махнув нам рукой, крикнул:
