Забрав трупы, штаб-кунг, покатил в знакомый приют смерти. Катрин качалась на скамье, смотрела на накрытые мешковиной тела и пыталась анализировать. Понятно, что следствие опять пошло на поводу у противника. Понятно, что попали в недурно подготовленную засаду. Понятно в кого именно стреляли. С Москаленко эту сторону событий обсудить толком не успели, но прапор тоже все понял. В здешней ситуации, кто охотник, а кто дичь разобрать трудно — роли меняются часто и хаотично. Собственно, служить мишенью тов. Мезиной не впервой. Но отчего все так тщательно готовили, возились, бережно выводили под прицел? Гораздо проще застрелить на улице или в том же Смольном. Странный выстрел. Знали что в бронежилете? Это вряд ли. Судя по всему, убивать не хотели. Область бедра и колена — ранение серьезное, но не летальное. Вот же суки. Но для чего? Захватить живой? Малореально, кругом полно бойцов, не отдали бы, это сходу просчитывалось.
— Товарищ капитан, разрешите вопрос? — прервал молчание спутник-автоматчик.
— Давай.
— Так кто они такие? — «попутчик» кивнул на тела. — Понятно, что секрет, но хотя бы приблизительно?
— Оттого и секрет, что мы не знаем. Рвут нить, гады. Надо бы напрячь разум, сопоставить факты, да времени не хватает. Может, завтра выдохнем, сосредоточимся.
— Да, день-то сегодня какой будет. Вернее, ночь, — боец улыбнулся.
Это верно. Для бойцов 60-х — исторический День. Собственно, так и есть, с этим не поспоришь. А тут, то за ногу эгоистично испереживаешься, то за ухо. Одолевают мелкособственнические инстинкты.
Громоздкий грузовик осторожно зарулил в ворота морга. Боец помог подбитой начальнице спуститься на землю и прокомментировал:
— Трудное заведение, как в первый раз заглянул, аж дрожь пробрала. А вчера стоял тут в карауле, притерпелся. Дело тяжкое, но нужное.
— Именно. Тем более, мы сегодня на эту ярмарку со своим товаром, — Катрин похромала внутрь.
— Вид у вас, госпожа Мезина… Внушаете серьезные надежды, что скоро к нам пожалуете на общих основаниях, — поздоровался бессменный лохматый врач.
— Нет уж, меня пусть по месту жительства положат-обмоют, — пробурчала шпионка и объяснила ситуацию…
— Осмотр тел, конечно, проведу, — заверил доктор. — Для вас, Екатерина Олеговна, все что угодно. Но с отдельным помещением для вновь прибывших — извините-с. Попросту нет мест, сами знаете.
— Вопрос не общей организации, но безопасности, — пояснила Катрин. — Пусть на полчаса, но нужна отдельная комната. И отогнать всех лишних.
— Могу свой кабинет предложить, — анатом принялся убирать завал бумаг со стола. — Но разогнать всех посетителей… Разве что револьверной пальбой.
— Да, проблема. Ладно, в машине процедуру проведем. Глянете клиентов прямо там?
— С превеликой готовностью.
Катрин вышла, попросила у бойцов закурить, но тут во двор влетел «лорин-дитрих», из почтения к скорбному месту вполсилы заскрипел тормозами. Высадилась энергичная и очаровательная товарищ Островитянская, сходу обвиняюще ткнула пальцем:
— Допрыгалась, Екатерина!? А тебя предупреждали!
— Ладно-ладно. Ничего катастрофичного. Кроме результатов операции. Как раз по этому поводу тебя и побеспокоила.
— Да я примерно догадалась, — без особого восторга кивнула оборотень, извлекла из своего бездонного под-карманья английскую булавку и пришпилила оборванный ворот напарницы. — Между прочим, такой подход слегка унизителен. Вроде как завотделом, пользуюсь определенным уважением, дел уйма, а тут работай на четверть ставки примитивной ищейкой.
— Кто виноват что твое чутье в этом городе вне конкуренции? Вы уж сделайте одолжение, товарищ Островитянская, введите запашок в свою личную картотеку.
— Еще и измывается она! — возмутилась Лоуд. — Ладно, полезу нюхать мертвяков. Я, между прочим, за дело всей душой болею, хотя и не подставляю ляжки под шальные пули.
Товарищ оборотень забралась в кунг и приступила к экспертизе. Катрин, дабы не мешать исследованиям, присела на подножку грузовика.
Процесс много времени не занял, Лоуд спрыгнула на бренную грязь двора, заложила руки за спину и принялась прогуливаться вдоль борта машины.
— Что, так неоднозначно? — осторожно уточнила Катрин.
— Как сказать. Мы, люди и нелюди науки, предпочитаем не делать скоропостижных выводов. Обоняла я тщательно — запахи свежие, это ты правильно сразу же меня вызвала. Несомненно, у нас тут гомо сапиенсы, несмотря на разрисовку. Но! Во-первых, они на наркотиках или не совсем были здоровы. Определенно — морфий.
— Ну, это здесь случается. Давеча о кокаине речь зашла, нынче морфинисты.
— Случается. Здесь все случается. Некоторые вот специалистов, не закончивших мысль, перебивают.
— Пардон. Я в дискуссионном порядке.
— А вот не надо этого! — нервно потребовала оборотень. — Тут наука — материя строгая, не требующая непременных препирательств. Мы вот только что с товарищем Даном, Либером и Мартовым[38]… дискутировали. Возникли явные разногласия по процедуре открытия Съезда. Так бы херами и обложила, а потом ножичком по глотке. Оппортунисты, либероиды и шмондюки!
— Виновата, не учла напряженности политического момента.
