— Именно! Я уж подумываю, не перейти ли мне в вашу боевую секцию. Видят боги, у вас там вреднее для слуха, но полезнее для нервов. Вообще политическая борьба — крайне изнуряющее занятие, — товарищ Островитянская тяжко вздохнула. — Так вот, кроме следов морфия и странного отсутствия признаков любого алкоголя — согласись, настораживающий аспект — в букете присутствует еще что-то. Сейчас впопыхах выделить и определить не берусь. Но это нездешнее.
— Что, есть вероятность? — с упавшим сердцем уточнила Катрин.
— Вероятность всегда есть. Мы же ходим по мирам. И при всей нашей исключительности и незаменимости, уникальной данную способность назвать нельзя. Но ты не паникуй раньше времени. На наши, как вы антинаучно выражаетесь, «Эльдорадские» запахи тут один намек. Скорее, какой-то вариант поскакучих прохиндеев по типу дурачка Ганна или твоего есаула.
— На тех шмондюках татуировок нет.
— Я и говорю: развели проходной двор. Те сюда, эти отсюда. Сплошные Пришлые, дыхнуть негде. В общем, нужно анализировать. О, наследничек заявился! — оживилась оборотень. — Я уж хотела спросить — в «Кресты» вы его упекли, что ли?
Во двор морга въезжал Гру. На велосипеде юный шпион сидел так себе, вихлял рулем, вот с трудом обогнул глубокую лужу.
— Где пропадал, поганец? — поинтересовалась любящая маманя.
— На крышах, — исчерпывающе объяснил мальчишка.
— Карлсон педальный. Польза-то была? — требовательно прищурилась оборотень.
Гру с облегчением спешился, достал из кармана чуждый этому небу и эпохе фотоаппарат:
— Ну. Улики.
Катрин листала фото: винтовка — маузер-98, с хорошей оптикой, но вполне законной, аутентичной… патроны и гильзы, крупным планом, но разглядеть на крошечном экране сложно. Похоже, пули не совсем стандартные. Что-то черное, практически неразборчивое. Вот оно еще крупнее, подсвеченное фонариком, но все равно не разобрать.
— Это чердак стрелков. Они фотоснимок сожгли, — пояснил Гру. — Были еще бумаги, но те — в полные пепел. А фото горит иначе, цифры на обороте видны.
— Цифры — это настораживает. Я вообще шифры не терплю. На них глядишь и безмозглой себя чувствуешь, — раскритиковала сомнительную улику оборотень.
— Тут не столько безмозглой как слепой себя чувствуешь, — заметила Катрин. — Абсолютно ничего не видно.
Мальчишка молча вынул из кармана блокнот, развернул.
Шпионки пытались осознать столбики цифр, очевидно, переписанных с фото-пепла зорким следователем.
— Видимо, что-то вычисляли, — сообразила Катрин. — Вторая запись оборвана.
— Отгорело напрочь, — пояснил Гру. — В первом уравнении высчитывали дистанцию и угол. Высота объекта — 180. Система метрическая.
— Что у нас здесь в Питере такое высоченное в 180 метров? — задумалась оборотень.
— Это я, — призналась Катрин. — Если в сантиметрах и снизу вверх. Они выстрел просчитывали. Молодец, Гру. Удивил. Не думала что у тебя такие склонности к математике.
— Нет, это у папани склонности, — довольно сумрачно пояснил мальчишка.
— Да, папаша Укс у нас малость двинут на алгебрах и геометриях. Вдолбил лоботрясу, — подтвердила Лоуд. — Вот, даже слегка пригодилось. Хотя и не понятно чем именно пригодилось. Что в Светлоледю целились, мы уже догадались. Кто и почему именно в задницу целил, остается глубокой математической тайной. Дрянь эта ваша алгебра — только все запутывает. Покойники и так-то попахивали неординарно. Теперь меня эта шарада будет отвлекать.
— Ну, они лаверкой пахли? — предположил Гру.
— Точно! — шлепнула себя по красивому лбу товарищ Островитянская. — Знакомо же пованивало. Нет, нужно завязывать с политикой. Глупею.
— Постойте, лавер[39] это же водоросль? — забеспокоилась Катрин. — Тамошняя?
— Она распространенная, — успокоил мальчишка. — Здесь, наверное, тоже есть. И в иных мирах.
— Гм, ну ладно. А как ты догадался насчет водоросли?
— Засада. Стрелки. Ждут долго. Сортиров на чердаке нет, — изложил логическую цепочку усидчивый мальчик.
— Вот тут молодец! — похлопала приемыша по плечу гордящаяся оборотень. — Можешь! А что Светлоледя носом дергает, так это не смотри. Она же человек, соображает натужно. Проникнется, не такая уж тупая.
— Нет-нет, я с глубоким уважением, — заверила Катрин. — Немного неожиданно, но на войне как на войне. Респект. Кстати, велосипед-то откуда?
— Ничейный, — не моргнув глазом, объяснил юный следователь. — Бросил кто-то под стрельбой. Хотел милицейским передать, так нету их.
— Ладно, раз и расшаркались и оценили, и поболтали, пора к делу возвращаться, — призвала Лоуд. — Как, товарищ Мезина, дашь нам революцию завершить? Новых срочных штурмов не требуется? Бронедивизион выдвигать и аэропланы вызывать не спешим?
— Нет, это терпит. Но раз у нас есть в резерве час-другой, может, попробуем закончить с покойниками? Если, допустим, привлечь интернациональные силы и использовать смежные научные подходы?
