Последняя капля упала в склянку, и Модо закрыл небольшой медный краник, которым оканчивалась сложная перегонная система. На этот раз полученная жидкость имела бледно-желтый, похожий на мочу цвет, но пахла гораздо приятней, нежели прежде, — чем-то пряным. Сложный состав включал в себя даже несколько частей наркотического вещества, которое в просторечии именовалось "пылью". Очередная формула, над которой он бился не один месяц, казалось, практически идеальной. Компоненты, пропорции — все было выверено. Но сейчас, смотря на результат своих трудов, Модо отчего-то был практически убежден, что и на этот раз средство не сработает. Не сработает, как не срабатывало множество раз прежде, и он вновь получит в итоге лишь головную боль наркотического похмелья.
Нерешительность сковала его изнутри: неужели очередная ошибка?
Взяв склянку в руки и поднеся ее к лицу, он замер.
А что если все совсем наоборот? И как раз теперь он нашел то, что ему нужно? Что если ему повезло и этот рецепт — верный?
Был только один способ это проверить.
Резким движением опрокинув содержимое склянки себе в рот, Модо застыл в ожидании.
Эффект проявил себя немного времени спустя, но оказался совершенно не тем, на который рассчитывал экспериментатор, а чуть ли не противоположным. Вначале на его тело навалилась предательская слабость, а затем тысячи образов зароились в его мозгу, словно пчелы вокруг потревоженного улья. Голова закружилась, рот заполнила горькая пена, и внезапно Модо показалось, что город, от которого его отделяли метры земли и камня, готов обрушиться на него и погрести под собой. Его охватила неконтролируемая паника; хотелось бежать прочь, но ноги не слушались. В следующий миг земля качнулась под ним точно утлая лодка на речной волне, затем еще раз, и Модо повалился на каменный пол. Голова кружилась все сильнее, образы слились лишь в мелькание черных и белых пятен, которые сменяли друг друга. Они пульсировали в такт движению его крови, быстрее, еще быстрее… В ушах застучал барабан.
И когда казалось, что голова готова разлететься на части, на Модо обрушилась спасительная тьма.
Когда он через некоторое время очнулся, первым делом его встретила сильная головная боль. Неприятный кислый запах ударил в нос, на щеке чувствовалось что-то липкое, и Модо понял, что лежит в собственной рвоте. Вытершись пучком соломы, он попытался подняться, но слабость еще не до конца отпустила его, и он, неловко пошатнувшись, повалился обратно. Наконец, с третьего или четвертого раза, трюк все-таки удался, и Модо встал на ноги.
Отвратительное похмелье растеклось по телу. Руки и ноги казались распухшими, а в висках острым молоточком стучалась боль. С трудом добравшись до стола, Модо нехотя принял небольшую дозу наркотика — это должно было помочь. И вскоре на самом деле он почувствовал себя значительно лучше.
Однако мысль о том, что опыт вновь потерпел крах не давала ему покоя.
Взяв со стола бумаги с расчетами, он уставился в них, пытаясь понять, где же допустил ошибку? Но вскоре осознал всю бессмысленность этой затеи; его работа с самого начала напоминала попытки слепого на ощупь описать слона — всякий раз он упускал из виду что-то важное. Ему не хватало основы.
Основа, основа…
Дневник Алхимика, вот что ему было нужно. Но, увы, отыскать его после стольких лет было ничуть не проще, чем самолично написать верную формулу. Однако Модо не оставлял попыток ни в том, ни в другом.
Ужасно хотелось есть.
Достав из стоящей в углу корзины обветренный хлеб и несколько полосок вяленого мяса, он не спеша прожевал их, запив простой водой.
За этим занятием мысли его приняли более стройное направление, и, подкрепившись, Модо решил, что вновь настало время навестить крыс.
Подземелья Делла обширны и включают в себя не только канализационные тоннели, но и ветки заброшенных катакомб, вырытые в седые, незапамятные времена. Гигантскими кротовыми ходами тянутся они под городом и даже еще дальше, уходя на мили окрест за его пределы. Эти каменные кишки принимают в себя всю грязь, текущую сверху, спасая тем самым горожан от незавидной участи захлебнуться в собственных же отходах. И скрывают в своих мрачных лабиринтах немало тайн, многие из которых так навсегда и останутся укрытыми этими сырыми темными сводами.
Чужой человек без сомнения быстро заблудился бы в хитросплетениях местных коридоров, но для Модо география этих мест была отлично знакома. Он сам когда-то выбрал этот мир своим убежищем, но до сих пор не оставлял надежды, что придет день, и он сможет покинуть его и подняться наверх.
В город…
Вернуться в родившее его каменное чрево. В эту холодную колыбель.
Туда, где среди движения и шума, дыма и пыли он когда-то обрел свою противоестественную жизнь, не выношенный, но вызванный к ней. Полученный как сложный сплав — путем долгих химических реакций. Собранный в стеклянной колбе из сотен различных веществ, зашифрованный в длинных и загадочных формулах.
Существо, чье имя на одном из умерших и полузабытых языков, по горькой иронии его создателя, значило "человек".
