Антон видел, как Олеся сидит рядом и что-то помечает у себя в тетради, потом кладёт её и берёт лист с билетом №23. Парень всеми силами пытался закричать и, укоряя себя за то, что уснул за конспектами, молился о том, чтобы девушка разбудила его.
– Раньше я тоже была красивой. – продолжал нашёптывать голос, а затем Антон почувствовал, как что-то склизкое и холодное прикоснулось к мочке его уха, продолжая двигаться в направлении к центру. Через несколько секунд язык гадкого существа смог добраться до барабанной перепонки парня.
Волны омерзения и ужаса мгновенно завладели всем существом Антона, и он снова и снова предпринимал тщетные попытки закричать.
– Хочешь так же? – Из-за угла стола выглянуло бледное землистое лицо девушки со следами порезов, из ран торчали окровавленные осколки стекла. Одно за другим чудовище извлекало из своих искромсанных щёк, лба, висков и шеи длинные узкие стёкла. – Хочешь?
Пока одна сущность пыталась добраться своим склизким языком до мозга Антона, другая медленно ползла по столу, царапая осколками гладкую деревянную поверхность.
– А ещё я могу вот так! – Бледная девушка вдруг подняла свои очень худые и непропорционально длинные руки к голове и резко провернула её таким образом, что теперь перед лицом Антона оказался затылок мерзкого создания.
От громкого хруста шеи Антон зажмурился, но чудовище на этом не остановилось. Парень слышал, как гадкая сущность шарит тонкими костяными пальцами в своих волосах. А когда он наконец открыл глаза, перед ним во всей своей красе предстал уродливый кроваво-красный рот с тонким, как у змеи, языком внутри, на конце которого располагалась маленькая головка не больше пяти сантиметров в диаметре, являвшая собой точную копию первой головы, только без рта и носа. Маленькая голова осоловело хлопала глазами, таращась на Антона, и мерно покачивалась из стороны в сторону. В какой-то момент её глазные яблоки стали быстро увеличиваться, словно надуваясь, а потом и вовсе лопнули, как перекачанные воздухом воздушные шары.
– Чёрт! Твою мать! Чёрт! Чёрт! – Антон разомкнул веки и, мгновенно вскочив со стула, стал бестолково размахивать руками в разные стороны, пытаясь отогнать ещё стоявшее перед глазами видение.
– О, ты ещё не ложился? – В комнату зашёл Марк и, увидев, в каком состоянии пребывает его сосед, невольно замер.
– Мы готовились к политэку, – выпалил задыхавшийся Антон. Взмокший, с диким взглядом, он больше походил на боксёра, только что окончившего бой за чемпионский пояс.
– Мы? – всё ещё не двигаясь, недоверчиво переспросил Марк, медленно проведя зрачками сначала вправо, затем влево. – У нас гости?
– Тут… Кротова… приходила. Помогала. – Антон ещё не успел полностью восстановить дыхание. – Ушла, видимо.
– А-а-а-а, – задумчиво протянул Марк. – Тебе бы поспать, Тох, бледный ты какой-то.
** *
Всю неделю Антона мучали кошмарные видения, и даже толстокожий Марк, сосредоточенный по большей части на себе, спорте и девчонках, казалось, стал что-то подозревать. Он пытался вывести друга на откровенный разговор, но Антон всё сильнее замыкался в себе. Осунувшийся, с залёгшими под глазами глубокими тёмными кругами, похудевший и дёрганный, Антон всё больше налегал на энергетики и почти не спал.
Когда же измождённый долгим бодрствованием организм парня всё-таки брал своё и Антон забывался беспокойным сном, к нему снова приходили чудовищные монстры из самых извращённых кошмаров, какие только можно было представить.
Всё чаще парень видел в своих снах Стекольщицу и Русалку, как Антон сам их окрестил. Некогда красивое лицо Стекольщицы было изрезано стёклами вдоль и поперёк, она любила выворачивать свои конечности самым неожиданным образом: то закручивая их, то удлиняя. Ей приносило огромное удовольствие каждый раз вытаскивать бесчисленные осколки стекла из своего тела и медленно нарезать ими кожу своей обездвиженной жертвы – Антона.
Но страшнее первой сущности была вторая – Русалка. Она почти никогда не показывалась Антону на глаза, предпочитая доводить его до исступления своим гадким булькающим шёпотом, словно её рот был полон воды. Антон видел Русалку лишь единожды: с распухшим лицом утопленницы, изъеденным мелкой рыбёшкой, она села у его кровати и принялась прядь за прядью расчёсывать свои длинные спутанные волосы гребнем с поломанными зубцами, в котором они непременно застревали и вместе со скальпом разложившейся плоти шмотками падали на пол. При этом отделившиеся пряди продолжали жить своей жизнью отдельно от головы хозяйки: они тянулись к недвижимым конечностям Антона и мёртвой хваткой опутывали его тело, постепенно забиваясь в нос, уши и даже глаза. Первобытный страх, овладевавший им в те ужасные мгновенья, сводил Антона с ума. Чаще всего Стекольщица и Русалка вылезали из-под кровати Марка, по-видимому, считая такое появление наиболее эффектным. Иногда им в этом помогал мужчина в высоком чёрном цилиндре, так и не повернувший ни разу свою голову в сторону Антона, предпочитая обслуживать дам спиной к парню, да и передвигался гость, собственно, тоже затылком вперёд.