– Мои чувства не просто объяснить. Быть может да, но эта тоска совершенно иная… – Открыв тумбочку, я достала стопу рисунков. Листки были запачканы краской, маслом и кровью. Перебирая их, я наткнулась на изображение девушки… Ее лучистые глаза и улыбка проникали в самое сердце. Рыжие волосы, россыпь веснушек.
Заглянув через мое плечо, Карло ахнул, задевая ногой ножку сломанной кровати.
– Могу ли я… – Он прочистил горло. – Могу я забрать этот рисунок?
– Конечно. – Протянув портрет Рут, конюх какое-то время смотрел на него, потом бережно сложил и убрал за пазуху. Складки на его лице разгладились, а на губах заиграла улыбка.
О небеса, я понимала чувства Карло и действительно могла оправдать накопившуюся злобу. Не представляю, как бы я себя повела, будучи на его месте…
Возле комнаты Стоунтбери мои ноги будто приросли к полу. Закачав головой, я не могла переступить порог. Первая близость, последующие попытки – все замаячило перед глазами. Эмоции не накрывали меня столь сильно при встрече с Клэйтоном спустя сто лет, но сейчас было все иначе… Дом сохранил все те качества, от которых мой бывший муж старался избавиться. Но тут все было по-прежнему свежо.
Прильнув к стене, как после нашей первой ночи, мои веки опустились, а руки затряслись, нервно поправляя волосы. В тот самый вечер Рут принесла мне отвар, наполнила ванну и помогла справиться с душевной болью.
Ричард открыл дверь. Удивительно, но эта комната сохранилась лучше всех, даже постельное белье казалось свежим, лишь выцветшим. Мой взгляд прошел по помещению и задержался на столике, вернее на том, что лежало на нем – плеть. Все раны разом заныли. Ребра, руки, спина и даже щека. Попятившись, я врезалась в стоящего позади Ричарда. Обернувшись, я уткнулась ему в грудь, цепляясь за черную рубашку так сильно, что она могла в любой момент разорваться.
– Когда мы уже вернемся домой? – Руки крепко прижали меня к себе, и я вдохнула родной аромат мяты и хвои.
– Канни, прости меня. – Прошептал он, целуя поочередно мои виски и лоб. – Я не думал, что тебе будет настолько тяжело. Мы сейчас же вернемся!
– А зачем он хранил плеть в спальне? – Изогнув брови, усмехнулся Карло. – Извращенные игры и все такое?
– Он по большей степени всегда носил ее с собой, чтобы… Чтобы наказывать меня за непослушание. – Отозвалась я, так и не решаясь обернуться.
– В смысле «наказывать»? – О небеса, да он и впрямь глупенький мальчик. Вампир, говорящий об истязаниях, но так и не понимающий всей жестокой правды.
Пошевелившись, я все же взглянула в округлившиеся глаза конюха.
– Он меня ей бил.
Проговорив ругательство, Ричард еще крепче стиснул меня в своих объятиях. Ему хотелось вытиснуть все горестные воспоминания, а по возможности еще раз оторвать голову Стоунтбери. Желваки на его скулах ходили.
– Он в-вас бил? Плетью? – Заикаясь, переспросил Карло, но вопрос был риторическим. Мужчину действительно удивил данный факт, от чего он переступил с ноги на ногу и не мене злостно обернулся на кожаную вещицу. – Это жестоко…
Не сдержав смешок, я не спешила отводить взгляд.
– А разве я этого не заслужила, Карло? Разве не поделом мне было ощутить все те мытарства за содеянные убийства? Ох, а что вытворял Грегори…
Пристыженно опустив глаза, Карло закачал головой.
– Девочка моя, прошу… – Застонал Ричард, зажмуривая глаза и целуя в ключицу прямо в инициалы.
– Думаю, я расплатилась за свои грехи, ибо агония была непередаваемо долгая. Говорят, что вампира может умертвить лишь серебряный кол, но я покинула этот мир еще до того, как мое сердце пронзили. Я понимаю твои чувства на мой счет. Да, я убила Рут. И поплатилась за это.
– Я не знал… Прощу меня простить, госпожа. – Протараторив, Карло выбежал прочь. Кажется, его стошнило.
О да, каждый раз выбегая их этих покоев, меня тоже выворачивало.
Ричард продолжал меня обнимать и шептать ругательства.
– Я убью их, убью их всех! – Для Брессера некоторые подробности так же стали открытием. Его тело сотрясала дрожь ярости, а глаза вспыхнули недобрым огнем. – Уничтожу всю тьму! И это не простые обещания, Канни, запомни.
Подняв глаза на Ричарда, я осторожно погладила его по щеке. Столь невинная ласка заставила его рвано выдохнуть, на мгновение, прикрывая веки. Но вдруг мой взгляд скользнул мимо него. На письменном столе лежал дневник в темно-коричневом кожаном перепадете.
– Это он.
Стоило Ричарду взять в руки дневник, как раздался гул, а следом и крик Карло.
– Господин, в укрытие! На нас надвигается темная стая!
Закрыв меня в своих объятиях, Брессер что-то прошептал, от чего черная дымка расползлась вокруг нас, скрывая, словно под куполом. Бесчисленная стая воронов принялась врезаться в особняк, кто-то падал, а кто-то пробивался вовнутрь сквозь дыры в стенах и выбитые окна. Ричард зашипел от боли. Острые, как бритвы, когти царапали и рвали его спину. Но то были не просто птицы, а исчадия тьмы с горящими красными глазами и шерлитовыми когтями. Кровь крупной дробью застучала по полу, Кровавый Лорд стиснул зубы.
– Ричард! – Пискнула я, видя, как из носа вылила алая струйка.
