Стали открывать свои рты некоторые септоны, да ещё и во время проповедей! Обличая, как моё распутство, так и моё внебрачное сожительство с язычницей, которая то ли ворожбой, то ли зельем сманила меня с пути, угодного Семерым. Вторя происходящему, со мной стали проводиться ласковые мозгоправные беседы. Аккуратно так, «без давления». Сначала Пицель высказался в коридоре, что не все могут понять мои пристрастия, потом тот же Варис обмолвился, что моё поведение бросает тень на королевскую власть, и это при живом-то Роберте! Клоуны. Петир на людях, разумеется, также промолвил нечто духоспасительное, но в личной беседе только посмеивался и пожимал плечами, он-то меня уже прекрасно изучил. В том числе и то, как я могу ответить. В итоге финальным боссом выступил сам Джон Аррен, посетовав, что ему всё труднее и труднее сдерживать церковь и благородных от того, чтобы их возмущение не вылилось в какие-то неугодные двору действия, и что мне стоило бы уже охолонуться, отдышаться и, сделав выбор, жениться на подходящей и достойной девушке. А чтобы далеко не ходить, вот тебе, Ренли, одобренный партией списочек.
Однако, наблюдая мою неунывающую и вечно улыбающуюся чисто выбритую моську, окружающие недоумевали и бесились. Бесились сильнее день ото дня, ведь в их глазах я бросил местным вельможам вызов. И это, пусть и отчасти, правда. Не прогнулся и не сдался… как они. Шёл напролом, подминая и проламывая лёд чужих мнений, подобно атомному ледоколу «Ямал». Плевал на них. Вытирал ноги. Ни во что не ставил, воспринимая как мелких грызунов, что сменяют друг друга на полурегулярной основе. Это, поверьте мне, просто немыслимо для столичной публики, привыкшей к вседозволенности и нахождению подле важных особ. Но что поделать? Как льву нет дела до овец, так и гордому самцу оленя совершенно не интересна ярость мышей-полёвок, кротов, белок, бурундуков и прочей живности. Именно подобное отношение демонстрировал и я, и моя свита, и мои сторонники при короле. И ни Роберт, ни Станнис даже словом не обмолвились и никак в ситуацию не вмешивались, давая мне возможность самому разобраться. За что я им был премного благодарен.
Сложившаяся ситуация также ярко продемонстрировала, что Джон Аррен и Ланнистеры заодно, и это не тактический кратковременный союз, а стратегический и фундаментальный. Они заинтересованы и в некоторой степени уже нуждаются друг в друге. Джону не нужны сильные Баратеоны, ибо в противном случае, в его услугах королевство особо нуждаться не будет. Разумеется, он этого допустить не может. Вернее, не хочет. Он понимает, что почувствовав за собой силы и имея возможность, мы перегрызёмся с Ланнистерами. Прям вусмерть, так или иначе втянув в конфликт и Долину. При ещё живых Хостере Талли и Эддарде Старке он не сможет отсидеться в стороне, ибо при такой линии поведения потеряет весь свой авторитет и влияние на половину грандлордов в королевстве. Но воевать с Тайвином он не хочет — не просто так и не зря он стал аккуратно пробивать возможность отправки подросшего Робина оруженосцем к Старому льву. Играет роль и то, что благодаря Бейлишу и некоторым огрызкам документов, которые тот любезно предоставил, Джон неплохо так зарабатывает на сотрудничестве с львиным домом.
Если у меня ранее и были некие сомнения, то на данный момент они отпали. Джон, где с помощью Петира, а где и самостоятельно, неплохо так гребёт золотишко. Очень культурно — не в наглую, а спокойно, размеренно да умеренно. И не прямо себе в карман. Где ссуда обедневшему вассалу, где пожертвование, где праздник провести. Суммы, откровенно говоря, не астрономические, и сам Джон, повторюсь, не наглеет, но… капля за каплей, зёрнышко за зёрнышком. Что не отменяет того факта, что он понятия не имеет, сколько зарабатывает на нём и на всей казне Бейлиш, водящий всех за нос…
В общем, Джон продолжает играть в систему сдержек и противовесов, и я был бы с ним согласен и где-то даже поддержал. При двух условиях. Во-первых, возьми бы он меня в долю. Во-вторых, если бы он не видел во мне исключительно объект своей политики. Если бы он воспринимал меня как, пусть даже малого, но субъекта. Но нет! Наотрез, со старческой, прямо-таки маразматической упёртостью он не желает смотреть на ситуацию под таким углом. Тут феодальная психология сыграла с ним злую штуку — интересы его дома срослись в его голове с интересами королевства. По всей видимости, он уже и не в состоянии их разделить. Что, откровенно говоря, печально. И кто бы и что не говорил, а возраст берёт своё.